Рассмотрим виды и последствия оспоримых сделок, предусмот­ренных Гражданским кодексом. К категории оспоримых сделок относятся:

  • сделка юридического лица, выходящая за пределы его правоспо­собности (ст. 173 ГК РФ);
  • сделка, совершенная лицом или органом с ограниченными пол­номочиями (ст. 174 ГК РФ);
  • сделка, совершенная несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет (ст. 175 ГК РФ);
  • сделка, совершенная гражданином, ограниченным судом в дее­способности (ст. 176 ГК РФ);
  • сделка, совершенная гражданином, не способным понимать зна­чение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ);
  • сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего су­щественное значение (ст. 178 ГК РФ);
  • сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной или стечения тяжелых обстоятельств (ст. 179 ГК РФ).

Проанализируем каждый из этих видов оспоримых сделок в от­дельности.

Под понятие сделок, выходящих за пределы правоспособности юридического лица (ст. 173 ГК РФ), подпадают два вида сделок:

  • сделки, совершенные юридическим лицом в противоречии с целя­ми деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, т.е. за пределами специальной правоспособности этого юридического лица (например, совершение некоммерческой организа­цией сделки, направленной на извлечение прибыли и при этом не со­ответствующей целям ее создания);
  • сделки, совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии на соответствующий вид деятельности (например, совершение банков­ской сделки лицом, не имеющим лицензии на осуществление банков­ской деятельности).

В указанных случаях отсутствует такое условие действительности сделки, как необходимая для совершения сделки правоспособность юридического лица. Юридическое лицо должно признаваться не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью во всех случаях, когда на момент совершения сделки у него отсутствует действующая лицензия (лицензия вообще не была получена, либо действие лицензии прекра­щено или приостановлено выдавшим ее органом, либо истек срок дей­ствия лицензии). Данные сделки могут быть признаны судом недействительными при наличии двух условий:

  • сделка совершена за пределами правоспособности юридического лица;
  • другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать о ее незаконности.

В судебной практике встречаются случаи необоснованного ограни­чения сферы применения ст. 173 ГК РФ. Так, иногда сделки, единственный порок которых состоит в отсутствии у участника сделки соответствую­щей лицензии, необоснованно квалифицируются как ничтожные на основании ст. 168 ГК РФ.

В практике арбитражного и третейского судов возникают споры о признании недействительности договоров, одной из сторон которых является индивидуальный предприниматель, не имеющий в момент заключения договора лицензии на занятие своей  деятельностью  (при условии, что она лицензируется),  хотя к моменту исполнения договора такая лицензия приобретается. Приведенные спорные отношения вызывают сложность  в  правовой  оценке  и  применении материально-правовых норм в связи с тем,  что в подобных случаях должна применяться ст. 173 ГК РФ. Однако она содержит прямое указание на недействительность сделки юридического лица, выходящей за пределы его  правоспособности. Отсутствие лицензии - частный случай этой ситуации.

Можно ли указанную норму распространить на индивидуального предпринимателя? В правоприменительной практике  нет ясности по данному вопросу. Думается, что положительное решение вопроса может быть найдено при применении ст. 173 ГК РФ в сочетании с нормой п. 3 ст. 23 ГК РФ, где указано: к предпринимательской деятельности  граждан, осуществляемой без  образования юридического лица, соответственно применяются правила, регулирующие деятельность юридических лиц - коммерческих организаций,  если  иное не вытекает из закона,  иных правовых актов, существа правоотношения. Отсутствие же лицензии в момент заключения и исполнения договора делает его оспоримым и, если к моменту рассмотрения спора в суде лицензия не будет получена,  имеются все основания для признания его  недействительным. Ведь в таком случае сторона договорных отношений  выходит  за пределы своей правосубъектности. Имея же лицензию к  моменту рассмотрения спора, она тем самым подтверждает полноту правоспособности,  в том числе и в отношении лицензируемой деятельности, которая стала предметом заключения сделки.

Статья 173 ГК РФ предусматривает ограниченный круг лиц, управомоченных на предъявление иска о признании указанных сделок недей­ствительными: само юридическое лицо; его учредитель (участник); го­сударственный орган, осуществляющий контроль и надзор за деятельностью юридического лица. Другая сторона по сделке предъявлять такой иск не вправе.

В соответствии с гражданским процессуальным законодательст­вом бремя доказывания наличия обоих условий, необходимых для признания сделки недействительной, ложится на истца, заявившего это требование. Последствием недействительности этих сделок является двусто­ронняя реституция.

Статья 174 ГК РФ действует в случаях, когда у лица полномочия на совершение сделки, вытекающие из доверенности, закона, имеют дополнительные ограничения, установленные в договоре или в учредительных документах лица, от имени которого он совершает сделку. Такие дополнительные ограничения могут быть неизвестны добросовестному контрагенту, который ориентируется на полномочия, зафиксированные в доверенности, законе или очевидные из обстановки, в которой совершается сделка. Поэтому в целях защиты добросовестного контрагента такие сделки могут быть признаны недействительными лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о данных ограничениях.

Под ограничением необходимых полномочий на совершение сделки (ст. 174 ГК РФ) понимается выход лица, совершающего сделку, за пределы своих полномочий в случаях неочевидного ограничения его полномочий. Неочевидное ограничение полномочий, как следует из текста этой статьи, имеет место в случаях, когда: полномочия, опреде­ленные в доверенности, законе или очевидные из обстановки, в кото­рой совершается сделка, превышают полномочия, предусмотренные в договоре между представителем и представляемым; полномочия орга­на юридического лица ограничены учредительными документами и недостаточны для совершения сделки.

Так, в настоящее время весьма распространенной в сфере хозяйствования и правоприменения стала практика, когда договоры подписывают заместители руководителей исполнительных органов, другие должностные лица  коммерческих организаций, хотя такое право учредительными документами им не предоставлено. Нередко на указанных договорах ставится печать фирмы, а при  расшифровке подписи значится фамилия правомочного должностного лица (генерального директора,  другого  первого  лица,  имеющего  право заключать подобные  сделки). Стороны обычно не поднимают вопрос о дефектности сделки, а  приберегают этот «аргумент»  на  случай привлечения к ответственности. В последнем случае заинтересованная сторона ставит перед арбитражным судом вопрос о признании  сделки недействительной. Как оценить данную сделку и какую в этой связи применить норму материального права?

Указанная сделка может быть признана недействительной в связи с заключением ее неправосубъектным лицом.  Печать же на договоре не меняет ситуацию, так как она, по общему положению, не относится к непременным реквизитам договора. Признавая данную сделку недействительной, необходимо  особое внимание обращать на  правовой статус тех заместителей (других должностных лиц)  руководителя  исполнительного органа, которые подписали договор. Если эти лица в учредительных документах значатся в качестве органа юридического лица (правление, дирекция), их  действия  следует квалифицировать  по ст.  174 ГК РФ, несмотря на то, что им не  предоставлено  право заключать любые сделки. Ведь они совершают в качестве органа юридического лица без доверенности другие хозяйственно-правовые действия. Так, весьма распространенной является практика, когда заместители руководителей исполнительных органов коммерческих организаций подписывают платежные документы, а в кредитных учреждениях имеются карточки с образцами их подписей.  Поэтому,  заключая договор, они превышают полномочия как органы своего юридического лица. Если же указанные лица не входят в состав органа (органов) юридического лица, они должны действовать по доверенности, посредством института представительства. В этом  случае сделка может быть признана недействительной  в  связи  с заключением ее неуполномоченным лицом (ст. 183 ГК РФ).

Дело в том, что если во всех остальных случаях контрагент, знающий об ограничении полномочий и, тем не менее, совершающий сделку, действует незаконно, то в случае несовпадения доверенности и договора возникает иная ситуация. Контрагент, знающий об этом несовпадении и руководствующийся доверенностью, поступает право­мерно. Именно доверенность закон определяет в качестве одного из оснований возникновения полномочий представителя, исчерпывающе определенных в ст. 182 ГК РФ. Однако последующее одобрение сделки представляемым  порождает для него все правовые последствия по данной сделке с момента ее совершения (п.  2  ст.  183  ГК РФ).  В разъяснениях ВАС РФ конкретизированы способы одобрения представляемым подобных сделок. Факт исполнения представляемым своих обязанностей  и  реализации  прав  по сделке свидетельствует о ее одобрении.

Договор в качестве основания возникновения полномочий в этой статье не упоминается. Кроме того, именно доверенность закон опре­деляет в качестве документа, выдаваемого для представительства перед третьими лицами (ст. 185 ГК РФ). При расхождении в содержании договора и доверенности третьему лицу целесообразно поинтересо­ваться у представляемого, не отменил ли он доверенность полностью или частично. Если сделка совершается при отмененной доверенности, это превращает ее в сделку с неуполномоченным лицом с соответству­ющими последствиями (ст. 183 ГК РФ).

Статья 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридическо­го лица действовал с превышением полномочий, установленных не учредительными документами, а законом. В указанных случаях под­лежит применению ст. 168 ГК (п. 1 постановления № 9 Пленума Выс­шего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. «О некоторых вопросах применения статьи 174 ГК РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на соверше­ние сделок»).

Закон, охраняя интересы добросовестных контрагентов, допускает признание таких сделок недействительными лишь в случае недобро­совестности контрагента, который знал или заведомо должен был знать об указанных ограничениях, и только по иску лица, в интересах кото­рого установлены ограничения. В тех случаях, когда ограничения пол­номочий органа юридического лица установлены учредительными до­кументами, таким лицом, по смыслу ст. 174 ГК РФ, является само юриди­ческое лицо. Иные лица, в том числе учредители, вправе предъявлять данные иски в случаях, прямо указанных в законе (п. 4 постановления ВАС РФ от 14 мая 1998 г.).

Лицо, в интересах которого установлены ограничения, вправе впо­следствии одобрить сделку, совершенную с пороками, упомянутыми в ст. 174 ГК РФ. Поскольку ст. 174 ГК РФ не содержит положений об одобрении сделок, в силу ст. 6 ГК РФ к таким отношениям в порядке аналогии закона следует применять правило п. 2 ст. 183 ГК РФ о последующем одобрении сделки представляемым. Одобрением сделки может быть признан, в частности, факт принятия истцом исполнения по оспариваемой сделке. Предусмотренные ст. 174 ГК РФ основания для признания сделки недей­ствительной в таком случае отсутствуют (п. 7 постановления Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г.).

Последствием признания сделки недействительной на основании ст. 174 ГК РФ является двусторонняя реституция.

Сделка, совершенная несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет (за исключением несовершеннолетнего, ставшего полностью дееспособным) без согласия его родителей, в случаях, когда такое со­гласие требуется в соответствии со ст. 26 ГК РФ, может быть признана судом недействительной по иску родителей, усыновителей или попе­чителя (ст. 175 ГК РФ).

Несовершеннолетние в возрасте от 14 до 18 лет обладают частич­ной дееспособностью, поскольку могут совершать сделки с письмен­ного согласия родителей, усыновителей или попечителей. При этом расширяется объем дееспособности, реализуемой самостоятельно: к объему дееспособности предыдущего возраста ст. 26 ГК РФ добавляет право без согласия родителей, усыновителей и попечителя распоря­жаться своим заработком, стипендией и иными доходами; осущест­влять права автора произведения науки, литературы и искусства, изо­бретения или иного охраняемого законом результата своей интеллек­туальной деятельности; в соответствии с законом вносить вклады в кредитные учреждения и распоряжаться ими. По достижении 16 лет граждане вправе быть членами кооперативов в соответствии с закона­ми о кооперативах.

В случае признания сделки недействительной применяются прави­ла, предусмотренные п. 1 ст. 171 ГК РФ, т.е. двусторонняя реституция и, кроме того, возмещение дееспособной стороной несовершеннолетнему реального ущерба в случае, если дееспособная сторона знала или долж­на была знать о факте несовершеннолетия другой стороны.

Сделка по распоряжению имуществом (за исключением мелких бытовых сделок), совершенная гражданином, ограниченным судом в дееспособности вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами, может быть признана судом недей­ствительной по иску попечителя с применением последствий, преду­смотренных п. 1 ст. 171 ГК РФ, т.е. двусторонней реституции и, кроме того, возмещением дееспособной стороной реального ущерба, понесенного другой стороной, если дееспособная сторона знала или должна была знать об ограничении дееспособности другой стороны (ст. 176 ГК РФ).

Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но в момент совершения сделки находившимся в таком состоянии, когда он был не способен понимать значения своих действий или руково­дить ими (нервное потрясение, опьянение, иное болезненное состоя­ние), в соответствии со ст. 177 ГК РФ может быть признана недействи­тельной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или ох­раняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. Последствия признания этой сделки недействительной определяются правилами п. 1 ст. 171 ГК РФ, т.е. производится двусторонняя реституция и, кроме того, реальный ущерб, причиненный стороне, которая не могла осознавать значение своих действий или руководить ими, воз­мещается другой стороной, если последняя знала или должна была знать о болезненном состоянии первой.

Как известно, сделками по российскому законодательству признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Такое понимание гражданско-правовой сделки серьезным образом не изменилось со времен римского частного права, когда под «юридической сделкой» понимали «всякое проявление частной воли, обращенное на цель, дозволенную правопорядком». Таким образом, как в римском частном, так и в современном гражданском праве основное внимание при анализе сделок уделяется вопросу соответствия волеизъявления подлинной воле лица, его совершающего. При анализе воли лица и выражения этой воли вовне, в случае обнаружения их расхождения между собой, неизбежно встает вопрос: чему следует отдать предпочтение?

Необходимо отметить, что в истории данного вопроса юристы по-разному относились к его разрешению. Если в древнейшем римском праве исследование подлинной воли лица не производилось, а толкование договоров исходило из внешнего проявления воли, из того, что выражено вовне, то в более поздний период возобладала иная точка зрения, согласно которой «если из всех обстоятельств дела можно заключить, что сделанное сторонами изъявление воли не соответствует их подлинной воле, причем содержание подлинной воли можно установить, то договор должен толковаться не по букве, а по скрывающейся по букве мысли».

В современный период развития российского гражданского права единодушие юристов по данному вопросу по-прежнему отсутствует. Так, например, одни считают возможным учитывать волю субъекта, если она была выражена вовне и ее подлинный смысл может быть установлен впоследствии, когда по этому поводу возникает спор. Другие полагают, что при расхождении волеизъявления и воли, при распознаваемости последней, предпочтение должно быть отдано воле, а не волеизъявлению, причем «коль скоро действительная воля нашла внешнее выражение, необходимо с нею считаться всегда, а не только в случаях, указанных в законе». Третьи авторы в качестве общего правила предполагают руководствоваться выражением воли, придавая ему юридическое значение.

Тот факт, что ст. 153 ГК РФ определяет сделку через действие, еще нельзя расценивать как безусловный приоритет объективного критерия (волеизъявления) над субъективным (истинной волей лица). Нарушение соответствия между действительными намерениями лица и содержанием его волеизъявления все же порождает возможность признания такой сделки недействительной даже в случаях выражения воли надлежащим образом. Примером тому являются сделки, совершенные под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение (ст. 178 ГК РФ). Термин «заблуждение» употребляется в гражданском праве для обозначения неправильного представления лица, вступившего в сделку, об этой сделке, ее условиях или о каких-либо обстоятельствах, связанных с ней. Заключая сделку под влиянием заблуждения, лицо действует в стремлении достижения тех юридических последствий, которых на самом деле не желает. Возникшее при этом несоответствие между волей и волеизъявлением имеет ненамеренный характер, поскольку находится вне сознания лица. Таким образом, воля лица в рассматриваемом случае является свободной, но недостаточно сознательной.

В связи с несоответствием волеизъявления действительной воле стороны может быть признана недействительной сделка, совершен­ная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение. Лицом, управомоченным на предъявление иска, является сторона, дей­ствовавшая под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ). Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения (например, покупка акций в неоправдавшемся расчете на получение больших дивидендов).

В связи с тем, что заблуждение представляет собой неправильное представление лица об определенных обстоятельствах, то логичным представляется и вывод о том, что и отсутствие представлений о том же обстоятельстве также является заблуждением.

Заблуждение может являться результатом неосмотрительности самого заблуждающегося, может быть вызвано противной в сделке стороной, а может быть вызвано третьим лицом, которое, например, давая разъяснения сторонам кредитного договора, не соответствующее действительности, ввело таким образом последних в заблуждение. Введение в заблуждение весьма тесно граничит со случаями обмана. Поэтому важным является разграничение этих близких, но тем не менее самостоятельных оснований признания сделки недействительной. Заблуждение имеет место тогда, когда участник сделки, располагая свободной волей, без намеренного воздействия на нее извне тем не менее составляет себе неправильное мнение о сделке либо остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих существенное значение. Если одна сторона видит, как ее контрагент, выражая свою волю в сделке, заблуждается, но намеренно в своих интересах не сообщает последнему об истинном положении вещей, - налицо обман. Таким образом, в отличие от обмана, введение в заблуждение является деянием неумышленным.

Признание сделки, совершенной под влиянием заблуждения, недействительной, неизбежно будет затрагивать интересы другой стороны независимо от того, что будет являться источником заблуждения. Очевидно, поэтому закон принимает во внимание лишь заблуждение, имеющее существенное значение, относительно обстоятельств, изложенных в п. 1 ст. 178 ГК РФ.

Существенность самого заблуждения определяется судом в зависимости от обстоятельств конкретного дела. Оценочный характер категории «существенного заблуждения», не раз отмеченный в юридической литературе, ведет к необходимости установления в судебном порядке не только наличия собственно факта заблуждения, но и, исходя из всех обстоятельств дела, выяснить, имеет ли выявленное заблуждение правовое значение.

Таким образом, определяя в ст. 178 ГК РФ, какое именно заблуждение имеет существенное значение, законодатель не придает правового значения заблуждению в праве, в содержании сделки и т.п. Такой подход в целом представляется оправданным, поскольку, с одной стороны, направлен на усиление прочности договорных взаимоотношений, а с другой - является свидетельством того, что стороны кредитных отношений должны действовать с необходимой долей разумности и осмотрительности. В противном случае они несут бремя необходимости участия в нежелательном для себя правоотношении.

Основным последствием признания этой сделки недействительной является двусторонняя реституция. Кроме того, заблуждавшаяся сто­рона вправе требовать от другой стороны возмещения причиненного ей реального ущерба, если докажет, что заблуждение возникло по вине другой стороны. При этом вина другой стороны может иметь только форму небрежности, так как умышленная форма вины свойственна сделке, совершенной под влиянием обмана. Если вина другой стороны не доказана, заблуждавшаяся сторона обязана возместить другой сто­роне понесенный ею реальный ущерб, даже если заблуждение возникло по обстоятельствам, не зависящим от заблуждавшейся стороны.

Иск о признании недействительной сделки, совершенной под влиянием заблуждения, может быть предъявлен в течение года.

Так, предприниматель Николай Вишняков из Каргополя купил в местном райпотребсоюзе автомобильный полуприцеп за 1,2 млн. неденоминированных  руб. Но спустя какое-то время ГИБДД отказала ему в регистрации транспортного средства - у него не оказалось на  полуприцеп  документов.  Спустя еще какое-то время предприниматель обратился  в Архангельский  областной  арбитражный  суд с просьбой признать сделку  купли - продажи  недействительной,  взыскать с райпотребсоюза 102 тыс. руб.  в  возмещение  ущерба  и обязать ответчика возвратить  20  листов оцинкованного железа, израсходованных на переоборудование полуприцепа. Свои исковые требования Вишняков обосновал тем, что был введен продавцом  в заблуждение. Он не знал о том, что в райпо нет документов  на  товар,  и  теперь  не  может  использовать  его по назначению.

Суд отказал предпринимателю в иске,  сославшись на то,  что он пропустил срок исковой давности. В соответствии с ч. 2 ст.  181 ГК РФ иск о признании недействительной оспоримой сделки (в том числе совершенной  под  влиянием  заблуждения  - ст.  178 ГК РФ) может быть предъявлен в течение года со дня, когда истец узнал или должен был узнать  об  обстоятельствах,  являющихся  основанием для признания сделки недействительной. В материалах дела есть доказательства того, что истец узнал об отсутствии  документов  на полуприцеп в августе 1998 года - именно тогда он получил ответ из райпо на свое письмо. В первый же раз он обратился  в райпо  с вопросом насчет документов в апреле 1997-го, то есть знал или мог узнать об отсутствии документов еще тогда.  В суд же Вишняков обратился только в конце 1999 года, действительно пропустив  установленный  законом  срок исковой давности.  Следует добавить, что суд незадачливого истца пожалел и наполовину уменьшил сумму уплаченной им при подаче иска госпошлины.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, или сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (ст. 179 ГК РФ). В этих случаях волеизъявление по­терпевшей стороны не соответствует ее действительной воле, либо она вообще лишена возможности действовать по своей воле и в своих ин­тересах.

Обман — преднамеренное введение другого лица в заблуждение путем ложного заявления, обещания, а также умышленного умолчания о фактах, могущих повлиять на совершение сделки.

Под насилием в ст. 179 ГК РФ понимается противоправное физическое воздействие на другое лицо путем причинения страданий ему и его близким с целью заставить совершить сделку.

Угроза — противоправное психическое воздействие на другую сторону, заключающееся в предупреждении о причинении ему или его близким существенного вреда в будущем, во избежание чего потерпевший вынужден совершить сделку. Предметом угрозы является:

  • Применение насилия в отношении принуждаемого лица или его близких. Например, причинение телесных повреждений любой степени тяжести, нанесение побоев, причинение смерти, изнасилование, как самому потерпевшему, так и его близким.
  • Уничтожение или повреждение имущества (например, поджог квартиры, дачи, машины), принадлежащего потерпевшему или его близким.
  • Распространение сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких. Причем не имеет значение являются ли эти сведения ложными или достоверными, т.е. являются ли они истинными или вымышленными.

К таким сведениям могут относиться, например, сведения о том что потерпевший (его близкие) является хроническим алкоголиком, наркоманом, связан с преступными группировками, ведет аморальный образ жизни либо сведения о неисполнении обязательств, принятых по каким-либо договорам, срыве сроков выполнения каких-либо работ, несвоевременной оплате по договорам, предполагаемом в скором времени банкротстве.

Злонаме­ренное соглашение представителя одной стороны с другой стороной заключается в соглашении о совершении сделки в ущерб представля­емому, но в пользу контрагента и (или) представителя (например, про­дажа имущества поверенным продавца по более низкой цене за возна­граждение от покупателя).

Такое основание признания сделки недействительной, как заключение ее одной из сторон на кабальных условиях, не является новым для российского гражданского законодательства. Оно предусматривалось в ГК 1922 г. и 1964 г., содержится и в ныне действующем ГК РФ. Формулировка данной нормы совершенствовалась от кодекса к кодексу, но некоторые проблемы в применении этой нормы на практике до сих пор остались. Главная проблема - в правильном понимании смыслового значения указанной нормы и правовых последствий признания сделок недействительными по данному основанию.

ГК 1922 г. (ст. 33) рассматривал в качестве кабальной сделку, в которую лицо вступило в явно невыгодных для себя условиях под влиянием крайней нужды. Гражданский же кодекс 1964 г. (ст. 58) сформулировал понятие кабальной сделки как сделки, которую гражданин вынужден был совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях. В ныне действующем ГК (ст. 179) о кабальной сделке речь идет как о сделке, заключенной лицом на крайне невыгодных для себя условиях, которую оно вынуждено было совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, о чем другая сторона сделки знала и чем воспользовалась. На первый взгляд, во всех трех позициях законодателя расхождений нет - во всех случаях сделка может быть признана недействительной, если одна из сторон вынуждена была заключить ее вследствие сложившихся для нее тяжелых обстоятельств и на условиях, крайне невыгодных для этой стороны. Такой упрощенный подход с учетом защиты прав и интересов только одной стороны может повлечь «кабальные» последствия для второй стороны даже несмотря на то, что в ее действиях отсутствуют элементы недобросовестности. Таким односторонним будет и определение кабальной сделки, данное в еженедельнике «Экономика и жизнь», в котором утверждается, что для признания сделки недействительной в этих случаях «требуется наличие двух фактов: нахождение лица, совершающего сделку, в тяжелых обстоятельствах; совершение сделки на крайне невыгодных условиях», которые при этом «обязательно должны быть взаимосвязаны». Следствием такой кабальной сделки, как указывается в разъяснении, «в соответствии со ст. 179 ГК РФ является односторонняя реституция, в результате которой бывшему собственнику возвращается его квартира, а деньги, которые тот получил от покупателя, отчисляются в доход государства» независимо от того, есть ли в действиях последнего признаки правонарушения, за которое в отношении него может быть применена такая мера, как обращение уплаченных за квартиру денег в доход государства.

В ст. 179 ГК РФ, в отличие от формулировок кабальной сделки, содержащихся в нормах предыдущих кодексов, говорится о том, что сделка будет кабальной,  когда помимо названных двух условий будет присутствовать еще одно - то, что другая сторона сделки воспользовалась первыми  двумя для  заключения  сделки  в своих интересах. В этом случае должно быть налицо не только безнравственное поведение  того, кто использовал безвыходное положение, в котором оказался другой человек, но и нарушение норм права, противоправное поведение. При этом необходимо наличие виновного поведения контрагента,  намеренно использующего сделку в своих  интересах.  Хотя  стечение  тяжелых обстоятельств для потерпевшей  стороны в кабальной сделке складывается независимо от каких-либо активных действий другого участника сделки, он осведомлен об этом и тем не менее осознанно пользуется сложившейся ситуацией для заключения выгодной для себя и крайне невыгодной для  контрагента сделки,  т.е.  действует с умыслом,  чтобы извлечь для себя выгоду. Сам потерпевший от сделки тоже осознает ее кабальный характер, хотя его  внутреннее  отношение  не всегда может иметь существенное  значение  при классификации кабальной сделки.

Таким образом, юридический состав кабальной сделки включает в себя сле­дующие факты: стечение тяжелых обстоятельств у потерпевшего; явно (в терминологии закона — «крайне») невыгодные для потерпевшего условия совершения сделки; причинная связь между стечением у по­терпевшего тяжелых обстоятельств и совершением им сделки на край­не невыгодных для него условиях; осведомленность другой стороны о перечисленных обстоятельствах и использование их к своей выгоде.

Если  в отношении осознания контрагентом  потерпевшего своих действий по заключению сделки для отнесения ее к кабальной необходимо наличие умысла, то для  самого  потерпевшего это осознание заключается в понимании им крайней  невыгодности заключаемой сделки, что проявляется в несоразмерности уплачиваемой цены и реальной  стоимости  продаваемой вещи,  которая в условиях рыночной  экономики и постоянных  инфляционных процессов подчас просто не может быть адекватно определена потерпевшими,  что может создать у них представление о кабальном  характере  сделки. Совершенно другое значение имеет внутреннее отношение к сделке контрагента  потерпевшего. В действиях этой стороны должен быть явно выраженный умысел, т.е.  внутреннее отношение лица к сделке в этом случае должно носить характер умышленных  намерений использовать ситуацию в своих интересах.  От внутреннего отношения данной  стороны к совершаемой  сделке  и своим  действиям  будут зависеть правовые последствия признания сделки недействительной, в том  числе и как  заключенной на кабальных условиях. 

В кабальной сделке умысел внешне не всегда может быть четко проявлен,  т.е. умышленное поведение стороны практически невозможно бывает доказать,  хотя кабальный характер самой сделки и не вызывает сомнений. Во всех перечисленных  в ст.  179  ГК РФ  случаях  пострадавшая  в результате совершения  сделки  сторона  называется  потерпевшей  стороной, а таковой  можно  стать  только  в результате  умышленных  действий.

Поэтому если умышленное поведение стороны не будет доказано, то не будет оснований признавать сделку кабальной и применять к сторонам соответствующие правовые последствия.

Здесь можно привести пример из практики. Алексинский городской суд Тульской области, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1363 по иску Грозова Павла Ивановича к Новиковой Татьяне Петровне о признании договора купли-продажи квартиры недействительным, признании права собственности, установил:

Грозов Павел Иванович обратился в суд с иском к Новиковой Татьяне Петровне о признании договора купли-продажи от 22 сентября 2004г. недействительным, признании права собственности на квартиру по адресу: Тульская область, г. Алексин, ул. Героев Алексинцев, д.23, кв.3. В обоснование своих исковых требований он указывает, что 22.09.2004 года между Миночкиной В. В. и Новиковой Т.П. был заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: Тульская область, г. Алексин, ул. Героев Алексинцев, д.23, кв.3. (Далее-спорная квартира). Считает, что указанный договор является недействительным, так как Новикова Т.П. не может являться законным владельцем указанной квартиры.18.08.2004 года он со своей супругой Роговой Е.В. прибыли на постоянное место жительство в г.. Алексин Тульской области к дочери жены - Новиковой Т.П. из Республики Кыргызстан г. Бишкек, продав все свое имущество на сумму 14 000 долларов США. По настоянию Новиковой Т.П. он с женой купили спорную квартиру, оформив сделку на имя ответчицы, которая уверила их, что сделку купли-продажи оформить на них нельзя, так как они не являются гражданами России. Они доверяли и верили Новиковой Т.П., не могли усомниться на тот момент в ее правоте. После оформления российского гражданства, истец обратился к Новиковой Т.П. с просьбой произвести переоформление квартиры, на что она в грубой форме ответила отказом. Поэтому истец считает, что в соответствии со ст. 179 ГК РФ данная сделка совершена под влиянием обмана и должна быть признана судом недействительной.

Новикова Т.П. в судебное заседание не явилась, в заявлении просила дело рассмотреть в ее отсутствие, с участием её представителя. Представитель ответчицы по доверенности Лабутин П.А. в судебном заседании исковые требования не признал и пояснил, что требования Грозова П. И. являются надуманными, спорная квартира находится в собственности у Новиковой Т.П. более двух  лет.  Никакого  договора  о  том,  что  Новикова приобретает  квартиру  для  кого-то  и  с  обременением не существовало. Ни Грозов П.И., ни Рогова В.Е. в сделке купли-продажи квартиры не участвовали, данная сделка не затрагивает их имущественных прав, и они не могут быть заинтересованными лицами в сделке. Новикова Т.П. приобретала квартиру на свои средства.

Третье лицо Рогова В.Е. в судебном заседании исковые требования поддержала, пояснив, что Новикова Т.П. является её дочерью.

Выслушав мнение сторон, третьего  лица, допросив свидетеля, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

 

По мнению суда, объяснения истца, третьего лица, свидетеля, не подтверждаются другими доказательствами, которые могли бы подтвердить, что оспариваемая сделка была совершена под влиянием обмана или других  факторов. Отсутствуют доказательства передачи истцом и третьим лицом денег ответчице для совершения сделки. Договор поручения данными лицами не заключался.

В оспариваемом договоре купли-продажи спорной квартиры в качестве продавца участвовала Миночкина В.В., покупателя - ответчица Новикова Т.П. Сделка совершалась без каких либо оговорок и дополнительных условий касаемо личности истца или третьего лица. Расчет по договору покупателем произведен полностью до его подписания (п.З договора). Обратное в судебном заседании не доказано. С учетом фактических обстоятельств дела, суд считает исковые требования необоснованными в связи с чем в их удовлетворении следует отказать.

23 января 2007 года Судебная коллегия по гражданским делам Тульского областного суда рассмотрела в открытом судебном заседании дело по кассационной жалобе Грозова Павла Ивановича на решение Алексинского городского суда Тульской области от 25 октября 2006 года по делу по иску Грозова Павла Ивановича к Новиковой Татьяне Петровне о признании договора купли-продажи квартиры недействительным, признании права собственности. В кассационной жалобе истец Грозов П.И. ставит вопрос об отмене постановленного решения суда, как незаконного и необоснованного.

Проверив материалы дела, изучив доводы кассационной жалобы, вы­слушав объяснения Грозова П.И., его представителя согласно доверенности Прохоровой Н.А., ответчицы Новиковой Т.П., ее представителя Лабутина П.А., третьего лица Роговой В.Е., судебная коллегия находит постановленное решение соответствующим требованиям закона и фактическим обстоятельст­вам дела, правовых оснований к его отмене не усматривает.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для признания за Грозовым П.И. права собственности на спорную квартиру, поскольку стороной в договоре купли-продажи являлась Новикова Т.П., оформлением данного договора занималась также Новикова Т.П., которая и передавала деньги за спорную квартиру, и именно она является собственницей квартиры, доказательств обратного в судебное заседание представлено не было, в связи с чем, довод кассационной жалобы о том, что спорная квартира приобреталась на деньги истца и его жены, является несостоятельным. Также правильным судебная коллегия находит вывод суда об отсутствии оснований для признания сделки купли-продажи квартиры недействительной, поскольку Новикова Т.П. понимала, что приобретает квартиру в свою собственность, в материалах дела отсутствуют какие-либо доказательства, подтверждающие, что оспариваемая сделка была совершена под влиянием обмана или других факторов. Таким образом, установив обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, всесторонне и полно проверив доводы и возражения сторон, правильно определив материальный закон, подлежащий применению, дав надлежащую правовую оценку собранным по делу доказательствам в точном соответствии с требованиями ст. 67 ГПК РФ, суд постановил законное и обоснованное решение в пределах заявленных требований, оснований для отмены которого судебная коллегия не усматривает.

Последствиями признания указанных сделок недействительными являются односторонняя реституция, а также возмещение понесенно­го потерпевшей стороной реального ущерба.