148x32 v1

Возраст и вменяемость как признаки субъекта преступления

В число обязательных признаков субъекта преступ­ления входят вменяемость и установленный законом возраст, с кото­рого лица, совершившие общественно опасные деяния, подлежат уголовной ответственности.

Возраст, по существу, является необходимым призна­ком для признания лица, совершившего общественно опас­ное деяние, субъектом преступления и привлечения к уголовной ответственности. Уголовный закон традицион­но устанавливает нижнюю и верхнюю границы уголов­ной ответственности, предусмотренные ст. 20 УК РФ за совершение преступления.

Характерно, что возраст, как признак субъекта пре­ступления, может быть динамичен и изменяться зако­нодателем (чаще всего нижние возрастные границы) в зависимости от внутренних и внешних условий, в кото­рых находится государство на определенных этапах сво­его развития (например, военное время или усиление уголовной ответственности за некоторые наиболее опас­ные преступления), что имело место в нашем уголовном законодательстве.

При этом, какое бы ни было тяжкое преступление, но если лицо не достигло установленного уголовным зако­ном возраста, оно не будет являться субъектом преступ­ления и вопрос о привлечении его к уголовной ответствен­ности при установлении данных обстоятельств снимается.

Не случайно законодателем в ст. 19 УК РФ достаточ­но четко зафиксированы общие условия уголовной от­ветственности лиц, совершивших преступления, одним из которых указан возраст.

Следовательно, возраст является неотъемлемым при­знаком вменяемого физического лица как субъекта пре­ступления. И здесь сразу же сле­дует заметить, что как теория уголовного права, так и уголовное законодательство различных правовых систем, а также нашей страны связывают с возрастом субъекта преступления наступление уголовной ответственности. Так, например, согласно ст. 20 УК РФ уголов­ной ответственности подлежит только лицо, совершив­шее преступление, которое достигло установленного за­коном возраста 14 или 16 лет. Сам же уголовный закон не содержит специальной нормы, предусматривающей понятие возраста, он только указывает на возрастные границы наступления уголовной ответственности, если лицо совершило какое-либо преступление.

Следовательно, исходя из предписания уголовного закона, вытекает противоположное положение о том, что лицо, не достигшее установленного законом возраста, совершившее преступное деяние, не может быть привле­чено к уголовной ответственности и, таким образом, не является субъектом преступления.

Являясь основой проблемы субъекта преступления, возраст уголовной ответственности как в нашем государ­стве, так и во многих странах мира достаточно динами­чен. Данное обстоятельство, как представляется, объяс­няется в первую очередь волей законодателя, который исходит из соответствующих исторических условий раз­вития общества и проводимой уголовной политики го­сударства по борьбе с преступностью на определенных этапах его развития. При этом, устанавливая возраст уго­ловной ответственности, законодатель учитывает данные медицины, психологии, педагогики и других наук, а также исходит из типичных для большинства подрост­ков условий их развития и формирования на разных ста­диях жизненного пути, что характерно в большинстве своем для нашего государства как в советский, так и в настоящий периоды времени.

В литературе можно встретить неоднозначные суж­дения о возрасте лица и способности его нести уголов­ную ответственность в связи с совершенным преступле­нием. Да и само понятие возраста трактуется по-разно­му. Так, Г. И. Щукина считает, что возрастом принято называть период развития человека, который характе­ризуется качественными изменениями в физических и психических процессах, подчиненный особым закономер­ностям в их протекании.

Интересную позицию в этом вопросе занимает М. М. Коченов, который отмечает, что понятие возраста, напри­мер, можно употреблять в законе чаще всего в одном смысле, а именно как указание на количество прожито­го человеком времени, а основаниями уголовной ответ­ственности являются сам физический возраст, а также способность в момент совершения преступления регули­ровать свое поведение. В свою очередь, Л. В. Боровых определяет возраст через количественное понятие, хотя за количеством прожитых лет, как правило, пишет она, кроется качественная наполняемость этих периодов, а это дает возможность предположить само сущностное оп­ределение категории “возраст” как периода в развитии любого человека. Представляется, что наиболее емко и более содержательно сформулировано понятие возраста Р. И. Михеевым, который определяет его как в широ­ком, так и в узком смысле слова. В первом случае он под возрастом подразумевает календарный период времени, прошедший от рождения до какого-либо хронологичес­кого момента в жизни человека, а во втором случае — указанный период психофизического состояния в жиз­ни того или иного лица, с которым связаны как медико-биологические, социально-психологические, так и пра­вовые изменения.

Таким образом, если говорить о возрасте, с которым законодатель связывает способность лица, совершивше­го преступление, нести уголовную ответственность, то данный признак субъекта преступления всегда требовал более полного изучения, исследования и осмысления не только с позиции науки уголовного права, но и тесного взаимодействия с ней медицины, психологии, педагоги­ки и других наук.

Любой возраст всегда характеризуется и сопровож­дается осознанным волевым поведением или действием, а в момент совершения преступления и причинением какого-либо вреда.

В связи с этим следует согласиться с утверждением Н.Ф. Кузнецовой, что понятие общих признаков субъек­та преступления, таких как возраст и вменяемость, свя­заны с характеристикой интеллектуально-волевого от­ношения к действиям и последствиям. Следовательно, рассматривая возраст с различных точек зрения, необ­ходимо на первый план выдвинуть волю лица, соверша­ющего преступление, которая, несомненно, лежит в ос­нове его осознанного противоправного поведения и имеет особое значение для психологического и уголовно-право­вого исследования возраста уголовной ответственности субъекта преступления.

Далее следует заметить, что как предшествующий уголовный закон (УК РСФСР 1960 г.), так и действующий УК РФ 1996 г. установили уголовную ответственность в отношении несовершеннолетних в возрасте 14 лет за ряд преступлений, которые могут в этом возрасте контролировать свою волю и свое криминальное поведение уже на первых стадиях совершения общественно опасного деяния.

Отсюда, определяя рамки и критерии уголовной от­ветственности, необходимо учитывать наравне с биоло­гическими и психологическими особенностями несовер­шеннолетних преступников и их интеллектуальный, а также образовательный уровень на разных этапах жиз­ненного пути в связи с совершением ими различных преступлений.

Давая общую оценку исследований возраста уголов­ной ответственности психологами и юристами, О.Д. Ситковская приходит к следующему выводу: несмотря на имеющиеся различия в методике и объеме исследова­ний, в большинстве своем все авторы рассматривают пе­риод с 11 до 12 и от 14 до 15 лет как переходный период от детства к юношеству, характеризуемый достаточно быстрым развитием интеллекта и воли, а также самой личности, позволяющие соотносить свои мотивы с соци­альными нормами поведения.

Однако определение возраста, с которого наступает уголовная ответственность за совершение преступле­ния, — это достаточно сложная проблема, и с ней стал­киваются законодатели всех стран на протяжении дли­тельного времени. Вызывает она определенные трудности и в настоящее время. Речь в данном случае идет об уста­новлении как нижних, так и верхних возрастных гра­ниц уголовной ответственности. Отсюда, как замечает О. Д. Ситковская, и попытки законодателей почти всех стран мира, установить воз­растные границы привлечения к уголовной ответствен­ности, исключая применение уголовного наказания в от­ношении детей и подростков.

Не исключением в этом отношении является и наше государство, когда речь идет об установлении нижних и верхних возрастных границ уголовной ответственности и уточнении по возрастному признаку самого субъекта преступления.

В основном нижние возрастные границы уголовной ответственности колебались в первых уголовных зако­нах в пределах от 14 до 16 лет (Руководящие начала 1919 г. — 14 лет, УК РСФСР 1922 г. — 16 лет, УК РСФСР 1926 г. — 14-16 лет).

Однако уголовному законодательству нашей страны известны и более низкие возрастные границы уголовной ответственности (12 лет), которые были установлены за­конодателем в отношении несовершеннолетних за совер­шение ими преступлений, представляющих повышенную общественную опасность и распространенность. Речь в данном случае идет о Постановлении ЦИК и СНК СССР от 7 апреля 1935 г. «О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних» и Указе Президиума Вер­ховного Совета СССР от 10 декабря 1940 г. «Об уголов­ной ответственности несовершеннолетних за действия, могущие вызвать крушение поездов».

Высказываются предложения о снижении возраста и в настоящее время, но они практически не находят поддержки.

Далее, говоря о нижних границах уголовной ответ­ственности, необходимо отметить следующую особенность. Так, на протяжении довольно длительного времени, с момента принятия в 1958 г. Основ уголовного законо­дательства Союза ССР и союзных республик, а также действия УК РСФСР 1960 г. и Уголовного кодекса РФ 1996 г., нижние возрастные границы (14-16 лет) не из­менились.

Вместе с тем перечень преступлений, за которые на­ступала уголовная ответственность с 14-летнего возраста, законодателем постоянно расширялся и уточнялся. В пол­ном же объеме, как известно, общая уголовная ответствен­ность традиционно устанавливалась и имеет место в на­стоящее время в уголовном законодательстве с 16 лет.

В связи с этим представляется, что незыблемость нижних возрастных границ уголовной ответственности, существующих столь длительный период времени, вряд ли можно объяснить стабильностью законодательства. Видимо, здесь скорее следует говорить о недостаточной изученности этой проблемы, т. к. глобальные изменения, происходящие во всех сферах жизнедеятельности обще­ства и, в частности, в уголовной политике государства, главной задачей которой является борьба с преступнос­тью, не могут не влиять и на изменение нижнего возра­стного порога уголовной ответственности, который мо­жет колебаться как в сторону его снижения, так и в сторону его увеличения.

Таким образом, получается, что законодатель как бы безапелляционно установил нижний возрастной порог уголовной ответственности на все периоды времени су­ществования государства, забывая о том, что именно возраст как никакой другой признак субъекта преступ­ления наиболее динамичен и изменчив как с точки зре­ния совершенствования уголовного законодательства, так и с точки зрения уточнения нижних возрастных границ уголовной ответственности в современных условиях борь­бы с преступностью.

Наряду с проблемой установления нижних границ уголовной ответственности в российском уголовном пра­ве существует и другая не менее сложная и важная про­блема, связанная с повышением возраста субъекта пре­ступления за совершение некоторых общественно опасных деяний.

Суть проблемы состоит в том, что для на­казания за ряд преступлений прежде всего требуется либо наличие дополнительных признаков, которыми бы об­ладало лицо, либо само преступное деяние считается та­нковым лишь при достижении этим лицом 18-летнего возраста: уголовная ответственность не может иметь места, а лицо, совершившее данное деяние, не может считаться субъектом преступления, если ему не испол­нилось 18 лет.

Так, за целый ряд преступлений несовершеннолетние лица, например в возрасте 16-17 лет, не могут нести уго­ловной ответственности в связи с тем, что практически в силу своего несовершеннолетия просто не в состоянии за­нимать определенное должностное или какое-либо поло­жение в обществе, а также выполнять соответствующие функции по работе. Следовательно, для совершения не­которых преступлений требуется достижение лицом бо­лее зрелого возраста, определенного образования, навы­ков в работе, профессионализма или жизненного опыта при решении тех или иных задач государственного, об­щественного, производственного и т. п. масштаба.

Таким образом, при совершении таких преступлений, как неоказание капитаном судна помощи просящим бед­ствие (ст. 270 УК), злоупотребление должностными полномо­чиями (ст. 285 УК), превышение должностных полномочий (ст. 286 УК), привлечение заведомо невиновного к уголов­ной ответственности (ст. 299 УК), вынесение заведомо не­правосудных приговора, решения или иного судебного акта (ст. 305 УК), планирование, подготовка, развязывание или ведение агрессивных войн (ст. 353 УК) и т. п. обществен­но опасные деяния, предусмотренные УК РФ 1996 г., субъектом указанных и других преступных деяний яв­ляется лицо старше 18 лет.

Изложенное позволяет сделать вывод о необходимос­ти в законодательном порядке уточнения, а в ряде слу­чаев и повышения возраста уголовной ответственности.

Однако проблема установления верхнего возрастного порога уголовной ответственности может рассматриваться еще и параллельно с проблемой установления предель­ной возрастной границы уголовной ответственности для лиц, совершивших преступление в пожилом или стар­ческом возрасте. Причем среди юристов и психологов имеют место самые различные точки зрения, которые требуют комплексного научного обоснования не только специалистами данных направлений, но и с позиции медицины.

В связи с этим представляется небесспорным предло­жение Л. В. Боровых о якобы возникшей потребности в специальном уголовно-правовом механизме по реализа­ции ответственности пожилых людей за совершенные преступные деяния. Думается, что такой потребности на данный период времени законодатель не будет испы­тывать, т. к. границы пожилого и старческого возраста условны и для каждого человека, исходя из физиологи­ческих и индивидуальных особенностей его организма и его образа жизни, они будут также разными. Поэтому лица пожилого и старческого возраста, совершившие преступление во вменяемом состоянии, способны нести уголовную ответственность на общих основаниях в соот­ветствии с ч. 1 ст. 20 УК РФ 1996 г.

Другое дело, когда речь идет об утрате возможности осознавать свои действия и ориентироваться в конкрет­ной обстановке в связи с болезненным состоянием лица и расстройством его психики в период совершения пре­ступления. В этом случае следует говорить о постановке вопроса его вменяемости или невменяемости путем проведения судебно-психиатрической экспертизы. При данном подходе, как замечает О. Д. Ситковская, вопрос о верхнем возрастном пороге уголовной ответственности уже теряет смысл, т. к. эта проблема переводится на уро­вень вопроса о вменяемости или невменяемости лица.

Следовательно, субъект преступления как физичес­кое лицо, обладающее возрастом, предусмотренным в законе, и вменяемостью, как уже раньше было отмече­но, даже в свои преклонные годы (65-75 и более лет) не освобождается от уголовной ответственности. Однако суд, назначая и индивидуализируя уголовное наказание в соответствии с требованиями ст. 63 УК РФ, в каждом конкретном случае не должен игнорировать, а наоборот, должен учитывать пожилой и старческий возраст лица, совершившего преступление.

Вместе с тем предложение О. Д. Ситковской о предусмотрении в законодательстве невозможности привле­чения к уголовной ответственности лиц старческого воз­раста, которые вследствие физиологического одряхления, не связанного с психическим расстройством, не могли при совершении преступления осознавать свои действия или руководить ими, довольно интересно и заслужива­ет внимания. Оно требует своего более детального и ар­гументированного обоснования как с точки зрения меди­цины (психиатрии), а также науки уголовного права и психологии.

Таким образом, возраст как признак субъекта пре­ступления не только является его неотъемлемой частью, но самым непосредственным образом влияет на уголов­ную ответственность лиц, совершивших общественно опасное деяние. При этом возраст самым тесным обра­зом связан со всеми институтами уголовного права, в связи с чем требует своего дальнейшего изучения и уточ­нения с современных позиций видения и совершенство­вания действующего уголовного законодательства, а так­же науки психологии, медицины, педагогики и других наук, как в теоретическом, так и практическом его ос­мыслении.

Наряду с возрастом, вменяемость также является обязательным признаком субъекта преступления. При этом вменяемость и достижение лицом, совершившим преступление, уста­новленного законом возраста, как признаки субъекта преступления, между собой тесно связаны, взаимно обус­ловливают и дополняют друг друга в составе преступле­ния. Известно, и это аксиома, что состав преступления имеет место только тогда, когда налицо совокупность его элементов: объект, объективная сторона, субъект, субъективная сторона преступления. И если общественно опасное деяние совершается вменяемым лицом, дос­тигшим установленного законом возраста, мы можем говорить о субъекте преступления.

Вменяемость имеет важное значение (как и возраст) не только для установления субъекта преступления как уголовно-правового понятия, но и для всего состава в целом, т. к. при отсутствии этих признаков или одного из них отсутствовать будет и субъект преступления. Сле­довательно, и решение вопросов о виновности и уголов­ной ответственности лица, совершившего общественно опасное деяние, отпадает. При этом значение вменяемо­сти как признака, характеризующего субъект преступ­ления в отечественной и зарубежной уголовно-право­вой литературе еще недостаточно определено, хотя само понятие требует и в настоящее время своего дальнейше­го изучения и исследования с точки зрения науки уго­ловного права, психологии, медицины, а также с точки зрения философского обоснования.

Способность правильно понимать и оценивать фак­тическую сторону и значимость своих поступков и при этом осознанно руководить своей волей и действиями отличает вменяемое лицо от невменяемого, когда все происходит в диаметрально противоположном плане.

Сознание и воля представляют собой наиболее важ­ные психические функции, которые вообще определя­ют повседневное поведение любого человека. Учение о детерминированности и свободе воли лежит в основе самого понятия вменяемости. Следовательно, в фило­софских теориях вменяемость, как правило, основыва­ется на свободе воли. Поэтому, как отмечал А. Амон, для признания индивидуальной ответственности необходимо, чтобы человек, которому приписывается совершен­ный поступок, обладал свободной волей, в которой и зак­лючается основание вменяемости. На философский аспект проблемы обращают внимание в своей работе Ю. М. Антонян и С. В. Бородин, которые отмечают, что по своим философским истокам вменяемость довольно тесно связана с понятием свободы воли и ответственнос­ти лица за свои поступки.

Обладая способностью мыслить, человек со здоровой психикой может не только правильно оценить свои действия, но и выбирать самый различный вариант поведения, соответствующий мотивам, потребностям, целям задачам, которые он себе посвятил и определил. Влияние же окружающей среды, внешних многочисленных факторов и обстоятельств, воздействующих и определяющих его поведение наряду с внутренними процессами, происходящими в нем, всегда проходят через его сознание.

Таким образом, осознанное волевое поведение лица дает возможность ему под влиянием внешних факторов окружающего мира правильно выбрать свое поведение в той или иной конкретной ситуации, а также и при со­вершении общественно опасного деяния. В уголовном праве, отмечал П. С. Дагель, свобода воли означает не что иное, как способность лица отдавать себе отчет в своих действиях и сознавать их фактическую сторону и общественную опасность, а также руководить ими. Дру­гими словами, она означает вменяемость лица, которое способно быть как виновным, так и ответственным.

Вместе с тем вряд ли будут состоятельны утвержде­ния на этот счет М. И. Еникеева, который считает, что осознание человеком своих отношений с окружающим миром и способность принимать решения со знанием дела, т. е. руководить своими действиями, не могут яв­ляться обязательными условиями вменяемости, т. к. вменяемость предполагает определенный уровень как психической, так и социальной зрелости человека при совершении конкретного предусмотренного законом действия.

Данное мнение вызывает возражение уже потому, что вменяемость в уголовном праве — это не только способ­ность лица, совершающего преступное деяние, осозна­вать фактический характер и общественную опасность своего действия, но и возможность лица руководить сво­ей волей независимо от уровня его психической или со­циальной зрелости. Оба эти свойства человека, разуме­ется, приобретаются им и постепенно развиваются в процессе его жизненного пути и на различных этапах его созревания и достижения определенного возраста.

Однако, обращаясь к истории вопроса, следует отме­тить, что понятие вменяемости в русском уголовном праве и уголовном законо­дательстве РСФСР (1917-1996 г.г.), не было сформулировано вообще. При этом вменяемость как признак субъекта преступле­ния отсутствовал не только в Руководящих началах 1919 года, Основных началах 1924 г., уголовных кодек­сах РСФСР 1922 г., 1926 года, 1960 г., а также опреде­ление вменяемости не нашло своего закрепления и в Уголовном кодексе России 1996 г.

Понятие вменяемости противоположно понятию не­вменяемости, которое дано в уголовном законе (ст. 21 УК РФ), когда лицо вследствие психического расстрой­ства здоровья в момент совершения преступления не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Следова­тельно, вменяемость предполагает такое психическое состояние лица, при котором оно, совершая преступле­ние, может осознавать свои действия и руководить ими.

Понятие вменяемости в различных интерпретациях дается в юридической литературе при отсутствии его определения, в уголовном законе. В. С. Орлов, напри­мер, рассматривает вменяемость как одно из неотъем­лемых свойств человека, без которого последний не мо­жет быть признан субъектом преступления при соверше­нии какого-либо общественно опасного деяния. В свою очередь, И. К. Шахриманьян считает, что понятие вме­няемости обозначает состояние лица, которое, совершая преступления, отдает себе отчет в своих действиях и ру­ководит ими в силу относительно полного душевного здо­ровья. Более емко определяют вменяемость как признак субъекта преступления Ю. М. Антонян и С. В. Бородин, которые рассматривают ее как психическое состояние лица, заключающееся в его способности при определен­ном развитии, социализации, возрасте и состоянии пси­хического здоровья во время совершения преступления отдавать отчет себе в своих действиях и руководить ими, а в дальнейшем в связи с этим нести уголовную ответ­ственность и наказание.

В какой-то мере согласуется с последним понятием вменяемости и ее определение, которое дается Р. И. Михеевым. Так, по его утверждению, вменяемость представ­ляет собой социально-психологическую способность субъек­та преступления считаться виновным и подлежать уго­ловной ответственности за совершенное преступление, когда по своему психическому состоянию данное лицо было способно в данный момент сознавать обществен­ную опасность преступного деяния и руководить своими действиями.

Анализ понятий вменяемости, имеющийся в юриди­ческой литературе, позволяет с полной определенностью говорить, что, являясь одним из неотъемлемых и важ­ных свойств человека, вменяемость по отношению к не­вменяемости — более широкое и емкое понятие, кото­рое требует своего дальнейшего изучения и уточнения.

Так, например, вменяемым может быть признан и не только психически здоровый человек, но и лицо, имею­щее какие-либо психические расстройства, однако даю­щие ему возможность в момент совершения преступле­ния осознанно и правильно оценивать свои действия в той или иной конкретной обстановке или ситуации. В дан­ном случае речь идет о психических заболеваниях или расстройствах, которые не устраняют способности лица, как отмечается в литературе, судебно-психиатрической и судебно-следственной практике, осознавать свои пре­ступные действия и руководить ими.

Даже в пределах “психически не здоров” в медицин­ском смысле, отмечает Р. И. Михеев, субъект преступ­ления может быть вменяемым. При этом не только ког­да речь идет о “пограничных” состояниях психики, но и при хронических психических заболеваниях, а имен­но: при шизофрении (в случаях ремиссии), эпилепсии (перед приступом) и других случаях.

Вместе с тем на практике всякие сомнения относи­тельно вменяемости лица, совершившего общественно опасное деяние, когда его поведение не соответствует самоконтролю над собой, имеет место с его стороны не­правильная реакция на внешние воздействующие фак­торы и раздражители и т. п., должны решаться в пользу данного лица. В этих случаях в отношении лица, совер­шившего преступление, для установления его психичес­кого состояния на предварительном следствии в обязательном порядке проводится судебно-психиатрическая экспертиза. Даль­нейшее решение вопроса о вменяемости лица, совершив­шего преступление, осуществляется судом на основании заключе­ния судебно-психиатрической экспертизы.

Однако следует обратить внимание, что в судебно-психиатрической практике, как отмечают Л. И. Подрезова и Е. А. Трошкин, имеет место ошибочное мнение среди некоторых психиатров о необходимости призна­ния невменяемыми большинства лиц, болеющих шизо­френией, несмотря на то, что многие из них в момент совершения преступления достаточно хорошо социаль­но адаптированы и осознанно управляют своим поведе­нием.

Рассмотрение понятий вменяемости в литературе, а также анализ данных практики позволяет говорить о том, что вменяемость — не только неотъемлемый признак субъекта преступления, но понятие, как отмечает Р. И. Ми­хеев, многогранное, довольно емкое и многоаспектное как по своему содержанию, так и по значению, которое опре­деляется на основе толкования правовых норм, предус­мотренных в уголовном законодательстве.

В свою очередь, внутреннее содержание понятия вме­няемости, которое подразумевается в уголовном законе, раскрывается, как и понятие невменяемости, посредством наличия совокупности двух критериев: юридического и медицинского.

Критерии вменяемости в науке уголовного права по­нимались неоднозначно и определялись учеными-юрис­тами по-разному, т. к. многое зависело от подхода само­го исследователя и его субъективного восприятия данного признака субъекта преступления. Создавшееся положе­ние объяснялось и, разумеется, отсутствием понятия вменяемости в уголовном законе, что порождало самые различные предложения по определению формулы вме­няемости.

Большинство ученых, как обратил внимание Р. И. Ми­хеев, восприняли конструкцию вменяемости, состоящую из сочетания двух критериев — как юридического, так и медицинского, — наряду с формулой вменяемости, кото­рая строилась на сочетании трех критериев: юридическо­го, психологического и медицинского. Некоторые иссле­дователи предлагали построить формулу вменяемости, в основе которой должен находиться только юридический критерий, другие предлагали сконструировать ее при по­мощи лишь медицинского критерия.

Так или иначе, всевозможные варианты формулы вменяемости не только интерпретировались, но посто­янно и всесторонне подвергались обоюдной критике ав­торов и их оппонентов.

Вместе с тем несмотря на определенное внимание отечественных юристов, психиатров, психологов и других ученых к этой проблеме, имеющей большую практическую значимость для изучения субъекта преступления, его характеристики при решении вопросов, связанных с установлением вины и привлечением его к уголовной ответственности, а в дальнейшем и к уголовному наказанию, она до настоящего времени не нашла как в теоретическом, так и практическом плане своего окончательного разрешения.

Более подробно критерии вменяемо­сти в нашем уголовном праве были проанализированы и описаны Р. И. Михеевым, который дал и развернутое определение вменяемости.

По его мнению, формула вменяемости должна состо­ять из совокупности двух критериев, одним из которых является юридический, другой медицинский. В свою оче­редь, юридический критерий вменяемости характеризу­ют три признака: интеллектуальный, волевой и эмоцио­нальный.

Интеллектуальный признак рассматривается им как способность лица в момент совершения преступления сознавать фактический характер и общественную опас­ность совершаемых действий (бездействия), а волевой признак юридического критерия — как способность лица во время совершения преступного деяния руково­дить своими действиями, т. е. способность руководить своей волей по своему внутреннему убеждению и жела­нию.

Вместе с тем эмоциональный признак в формулу вме­няемости не включается. Но должен учитываться в обя­зательном порядке при установлении данного состояния лица при совершении им преступления.

Таким образом, доминирующую роль в юридическом критерии вменяемости играют интеллектуальный и во­левой признаки, которые должны рассматриваться обя­зательно в совокупности с учетом и эмоционального при­знака.

Медицинский критерий вменяемости, как правило, предполагается и, по утверждению автора, характеризу­ет психическое состояние (здоровье) лица во время со­вершения им общественно опасного деяния. Данный признак является показателем такого состояния психи­ки лица, когда оно находится в здравом рассудке и по­нимает свои действия или при наличии незначительных расстройств в психике, не исключающих вменяемость. Следовательно, медицинский критерий, который всегда подразумевается, должен рассматриваться не изолиро­ванно, а в совокупности с юридическим критерием, об­разуя в этом сочетании или данной конструкции саму формулу вменяемости.

Вменяемость как признак, характеризующий лицо, совершившее преступление, дает основание ставить воп­рос о его виновности, а в дальнейшем, следовательно, об уголовной ответственности и наказании, т. е. установле­ние вменяемости преступника как бы предшествует ус­тановлению в соответствии с принципами уголовного закона его виновности, которая доказывается как на ста­дии предварительного следствия, так и в суде.

По утверждению Р. И. Михеева, вменяемость в уголовном праве как бы выполняет роль определителя субъекта преступления, а также одного из условий как вины, так и уголовной ответственности.

Таким образом, вменяемость, характеризующая со­стояние психического здоровья лица, совершившего об­щественно опасное деяние, хотя в уголовном законе не раскрывается, но является неотъемлемым признаком субъекта преступления, при отсутствии которого так же, как и при отсутствии признака, характеризующего воз­раст, уголовная ответственность в отношении лица, совершившего преступное деяние, не наступает.