148x32 v1

Специальный субъект преступления

Вменяемое физическое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности, является так называемым общим субъектом преступления, что закреплено в ст. ст. 19 - 22 УК РФ.

Вместе с тем помимо общего субъекта преступления в теории уголовного права прочно укоренилось такое понятие, как "специальный субъект преступления". К нему относят лиц, обладающих, наряду с общими признаками субъекта (достижение определенного возраста, вменяемость), дополнительными признаками, обязательными для конкретного состава преступления.

Так, субъектом преступлений против военной службы могут быть только военнослужащие и военнообязанные, призванные на военные сборы; субъектом должностных преступлений - должностные лица и т.д.

Выделение составов преступлений со специальным субъектом - один из основных способов дифференциации уголовной ответственности и наказания, определения целенаправленности уголовной репрессии.

Надо особенно отметить, что в действующем уголовном законодательстве общее определение понятия специального субъекта преступления отсутствует. Не было такового и в нормах уголовных кодексов советского периода: 1922, 1926 и 1960 годов. Разработка рассматриваемого понятия наиболее активно началась только с конца 50-х годов, и в научной литературе исследованию этой проблемы уделено значительное внимание. Однако не все вопросы нашли должное разрешение.

В теории права еще с древнейших времен существовало положение, согласно которому некоторые виды правонарушений могли быть совершены лишь определенными категориями лиц. Так, по утверждению А.Ф. Бернера, анализировавшего римское право, "все преступления делились на Delicta communia, субъектами которых были любые члены общества, и Delicta propria, в качестве субъекта которых могло фигурировать только должностное лицо или лицо особого звания".

Но, конечно же, в данной ситуации больший интерес представляет история русского уголовного законодательства. И здесь присутствует много интересного, свидетельствующего, прежде всего, о том, что русское право не стояло на месте, а развивалось достаточно динамично в русле конкретизации и расширения специального субъекта преступления.

Начать нужно с древнейшего из известных правовых источников - Русской Правды. В обеих ее редакциях - Краткой и Пространной - содержится незначительное количество норм, описывающих преступления со специальными субъектами. Статья 11 Краткой редакции Русской Правды говорит об ответственности иностранцев (варяга или колбяга) за укрывательство раба или феодально-зависимого человека (челядина), скрывшегося от господина. Статья 61 предусматривает ответственность господина за распоряжение закупом, ст. 85 регламентирует порядок использования холопа в качестве свидетеля, а ст. 107 предусматривает уплату пошлин осужденными в судебном процессе.

Таким образом, видны первые попытки отнесения отдельных категорий лиц к специальным субъектам преступлений.

Судебники 1497 г. и 1550 г. также описывают преступления, совершаемые специальными субъектами. С их принятием, что, несомненно, очень важно для дальнейшего развития законодательства, появляется ответственность судей (членов Боярской Думы, занимавших высшие придворные должности и исполнявших фактически обязанности судей) - ст. 1 Судебника 1497 г. и ст. ст. 2 - 7 Судебника 1550 г.

Статья 50 Судебника 1497 г. устанавливала ответственность свидетеля за неявку в суд. Статьи 8 - 10 Судебника 1550 г. устанавливали ответственность дворецких, казначеев, дьяков, подьячих, недельщиков за лихоимство - превышение установленных пошлин, ст. 18 и ст. 32 говорили об ответственности недельщика - представителя органа государственного управления - за неявку в суд и вымогательство взятки соответственно.

Соборное уложение 1649 г. содержит уже достаточно развитую систему преступлений со специальными субъектами. В качестве таковых могли быть: родственники лица, совершившего государственную измену (ст. ст. 6 - 10 гл. 2), воеводы и приказные люди (ст. 22 гл. 2), денежные мастера, то есть специалисты, находившиеся на государственной службе (ст. 1 гл. 5).

Кроме того, в Соборном уложении было отведено место преступлениям, совершаемым родственниками, субъектами которых являются дети (ст. ст. 1, 2, 4 гл. 22), родители (ст. 3 гл. 22), братья и сестры (ст. 7 гл. 22), жена (ст. 14 гл. 22). Статьи 8, 9, 16 предусматривали ответственность зависимых людей, слуг, а по ст. 24 гл. 22 подлежали наказанию басурмане (иноверцы).

Эпоха правления Петра I принесла в законодательство изменения, отражающие ответственность по большей части за воинские преступления: за нарушение правил караульной службы, воинской дисциплины, за нарушение порядка прохождения службы в армии, а также правил, установленных для армии при взятии городов и крепостей, при пользовании добычей и обращении с пленными.

Если же посмотреть на Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., то здесь впервые уже можно увидеть достаточно обширную и четкую систему преступлений со специальным субъектом. Специальных субъектов в соответствии с указанным Уложением можно классифицировать по целому ряду критериев.

1. По вероисповеданию выделялись мусульмане (ст. 192), иудеи (ст. ст. 192, 209 - 216, 295 и др.), христиане (ст. ст. 198, 200 - 202, 229), сектанты (ст. ст. 207, 208), раскольники (ст. ст. 209 - 216); церковнослужители (ст. 232, др.).

2. По подданству - российские подданные (ст. ст. 275, 278, 280 - 282, 354, 355) и иностранцы (ст. 341).

3. По должностному положению Уложение дифференцировало ответственность должностных лиц (ст. ст. 367 - 379, 390 - 393), в том числе лиц, которым вверялись государственное имущество и денежные суммы (ст. ст. 319 - 322, 380 - 389), чиновников, служащих в судебном ведомстве (ст. ст. 335, 337, 394 - 400, 401 - 418), начальников и подчиненных (ст. ст. 423 - 428, 429 - 434), чиновников, осуществляющих расследование по уголовным делам (ст. ст. 456 - 464), чиновников по межевым делам (ст. ст. 465 - 474), чиновников полиции (ст. ст. 475 - 488), чиновников крепостных дел и нотариусов (ст. ст. 489 - 498), казначеев (ст. ст. 499 - 513), а также лиц, не являющихся должностными (например, ст. ст. 317, 318).

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. выделяет и другие специальные субъекты - лиц, к которым были применены меры уголовно-правового принуждения: заключенные (ст. ст. 336, 338, 339), каторжные и сосланные на поселение (ст. 340), высланные за границу (ст. 341), лица, состоящие под надзором полиции (ст. 342); родители (ст. ст. 198, 200); супруги (ст. 200).

В Уголовном уложении от 22 марта 1903 г., это период наивысшего расцвета Российской империи во всех областях экономической, политической, судебной деятельности, - последнем по времени принятия фундаментальном законодательном акте Российской империи в области материального уголовного права - четко сформулированы нормы со специальным субъектом преступления. Они объединены в соответствующие главы. Например, гл. 7 предусматривает ответственность "за противодействие правосудию", гл. 37 говорит о преступных деяниях "по службе государственной и общественной". Кроме того, указанный документ расширяет понятие специальных субъектов за счет российских подданных (ст. ст. 7, 8, 108 - 110, 118); родителей, опекунов, попечителей или лиц, имеющих надзор за несовершеннолетними (ст. ст. 525); лиц мужского пола (ст. ст. 524, 527, 529).

Лишь краткий обзор уголовного законодательства России позволяет сделать целый ряд выводов.

1. Несмотря на то, что уголовный закон не имел еще четко выраженного понятия "специальный субъект преступления", практически на всех этапах его развития мы находим нормы, предусматривающие ответственность именно конкретной категории лиц за совершение уголовно наказуемых деяний (преступлений).

2. Понятие "специальный субъект преступления" не застывшая норма. Оно постоянно развивается по мере совершенствования нормативно-правовой базы и наполняется новым содержанием.

3. В нормативных правовых актах того времени не содержится четкого определения "специального субъекта преступления". Однако становление и формирование этого понятия тем не менее существенно повлияло на развитие законодательства в целом.

Что же касается времен после Октябрьской революции 1917 г., то "очень важное уголовно-правовое понятие - специальный субъект преступления, - пишет Г.В. Швеков, - встречается уже в самых ранних декретах Советской власти. Целый ряд составов преступлений конструируется таким образом, что субъектами этих преступлений может быть не всякое физическое вменяемое лицо, достигшее установленного законом возраста, а лишь то, которое, помимо названных, обладает еще и определенными специальными признаками".

В законодательных актах того периода (1917 - 1921 гг.) чаще всего упоминаются в качестве специального субъекта именно должностные лица. И этому есть свои объяснения. Разруха, саботаж, использование служебного положения в своих целях - все это вынуждает советское правительство, а следственно, и законодательные рычаги в целях наведения порядка формировать законодательство, по сути, нового государства.

Например, Декрет СНК от 14 ноября 1917 г. "О рабочем контроле" устанавливал в п. 10, что "во всех предприятиях владельцы и представители рабочих и служащих, выбранные для осуществления рабочего контроля, объявляются ответственными перед государством за строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества. Виновные в сокрытии материалов, продуктов, заказов и в неправильном ведении отчетов и тому подобных злоупотреблениях подлежат уголовной ответственности".

Понятие должностного лица как специального субъекта преступления рассматривалось и во многих последующих законодательных актах. Таковыми признавались "должностные лица Советского правительства, члены фабрично-заводских комитетов, домовых комитетов, правлений кооперативов и профессиональных союзов и других учреждений и организаций или служащие в них". И этим новая судебная система не ограничилась. Наравне с должностными лицами в тот период фигурировали граждане, имеющие определенную профессию или занимавшиеся определенной деятельностью, лица, призванные на военную службу, кадровые работники армии (воинские преступления), свидетели (за дачу ложных показаний) и др. Такое понимание специального субъекта было закреплено всем последующим законодательством, включая уголовные кодексы 1922 и 1926 годов.

И как итог, в Уголовном кодексе РСФСР 1960 г. насчитывалось уже около 130 статей, в которых речь шла о специальных субъектах преступления.

Надо отметить, что система норм со специальным субъектом преступления получила развитие в и действующем законодательстве.

Известно, что преступлением признается совершенное общественно опасное деяние (действие или бездействие), запрещенное уголовным законом под угрозой наказания. Опасность такого деяния состоит в том, что оно наносит ущерб общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, или ставит их в опасность его причинения. Поскольку деяние - это акт поведения определенного лица, можно говорить, что это лицо и наносит ущерб общественным отношениям.

Таким образом, между общественными отношениями (являющимися объектом преступления) и лицом, причиняющим им вред (посягающим на них), - субъектом преступления - существует неразрывная взаимосвязь. Наличие урона, нанесенного объекту, предполагает существование лица, причинившего его, а преступник, в свою очередь, немыслим вне общественного отношения, которое он нарушил. Эта взаимосвязь объективно предполагает наличие определенного соответствия субъекта преступления его объекту. Субъект должен обладать такими качествами, признаками, характер которых определяется видом нарушаемого общественного отношения.

Различные по своей сути общественные отношения обладают однородными признаками, составляющими внутреннее содержание этих отношений. Общепризнанно, что любое общественное отношение имеет следующий состав:

  • предмет - вещь или явление, вокруг которых и разворачиваются (существуют) эти отношения;
  • субъекты отношения - лица, реализующие свои интересы относительно предмета общественного отношения;
  • взаимосвязь между субъектами общественного отношения (социальная связь).

Ущерб общественному отношению наносится путем неправомерного поведения (в рассматриваемом случае - совершением преступного деяния) одного из его участников. Механизм причинения ущерба определяется неправомерностью этого поведения.

Воздействие может быть направлено на предмет общественного отношения (например, повреждение или уничтожение чужого имущества), на другого участника данного отношения (убийство, нанесение телесных повреждений), а также на непосредственное содержание общественного отношения - социальную связь (уклонение от очередного призыва на действительную военную службу). Воздействие одного из субъектов правоотношения непосредственно на социальную связь между его участниками неизбежно ведет к разрыву или изменению такой связи. При этом возможны следующие виды воздействия:

  • лицо исключает или пытается исключить себя из числа участников общественного отношения (например, дезертирство, побег из мест лишения свободы);
  • лицо не совершает тех действий, которые являются общественно необходимыми (халатность и др.);
  • лицо видоизменяет содержание общественного отношения, пытаясь придать ему не свойственный правопорядку характер (например, при получении взятки).

Однако лицо - участник общественного отношения может оказать воздействие на социальную связь далеко не всегда. Для этого субъект отношения должен обладать, помимо общеправового статуса, включающего его правосубъектность и основные конституционные права и свободы, дополнительными признаками (быть военнослужащим, должностным лицом и т.д.).

Но поскольку ущерб общественному отношению наносится одним из его участников (субъектов), то последний является не чем иным, как субъектом преступления, если данное общественное отношение подлежит уголовно - правовому регулированию. Соответственно субъект общественного отношения, обладающий определенными признаками, в силу наличия которых он может причинять ущерб указанному отношению, воздействуя на саму его сущность - социальную связь, может быть определен только как специальный субъект преступления.

Таким образом, специфика преступления со специальным субъектом такова, что вред общественному отношению (объекту преступления) наносится изнутри одним из субъектов правоотношения, являющимся одновременно и субъектом преступления.

С учетом приведенных теоретических положений можно предложить ещё одно определение: специальным субъектом преступления называется вменяемое лицо, достигшее возраста уголовной ответственности и обладающее детерминированными качествами субъекта преступления, признаками, при наличии которых данное лицо только и может совершить общественно опасное деяние, описанное диспозицией статьи Особенной части УК.

В юридической литературе представлены и иные определения специального субъекта. Так, B.C. Орлов, первым среди современных ученых исследовавший эти проблемы, считал, что специальными субъектами преступления именуются субъекты, обладающие не только общими свойствами всех субъектов преступления, но и характеризующиеся дополнительными особыми, лишь им присущими. Правильно отметив необходимость наличия у специального субъекта, кроме основных признаков (вменяемости и достижения возраста наступления уголовной ответственности), дополнительных качеств, он, однако, не указал, что эти качества должны быть не произвольными, а именно такими, при наличии которых лицо может совершить общественно опасное деяние, описанное в уголовном законе (например, обладание определенными властными полномочиями должностного лица, чтобы быть субъектом должностного преступления).

В.А. Владимиров и Г.А. Левицкий называли специальным субъектом физическое вменяемое лицо, виновное в совершении такого общественно опасного деяния, состав которого в качестве обязательного элемента включает те или иные признаки, характеризующие его исполнителя. Данное определение охватывает случаи соучастия в преступлениях со специальным субъектом. Однако к существенным его недостаткам следует отнести то, что здесь упущен такой важнейший признак субъекта преступления, как достижение установленного для уголовной ответственности возраста. К признакам субъекта преступления отнесены признаки субъективной стороны (вина) и не обозначены их дополнительные источники, а также связь их с возможностью совершения преступного деяния.

Н.С. Лейкина и Н.П. Грабовская рассматривали в качестве специальных субъектов преступления субъектов, обладающих конкретными особенностями, указанными в диспозиции статьи. Безусловно, заслуживает одобрения ссылка авторов на источник признаков специального субъекта (диспозиция статьи уголовного закона). Но в целом это определение небесспорно. В нем оставлены без внимания такие признаки общего субъекта, как вменяемость и достижение определенного возраста уголовной ответственности.

Р.Орымбаев в своей монографии впервые в научной литературе, посвященной проблемам специального субъекта, определил последнего как лицо, которое, кроме необходимых признаков субъекта (вменяемость, достижение определенного возраста), должно обладать еще особыми дополнительными признаками, ограничивающими возможность его привлечения к уголовной ответственности за совершение данного преступления. В этом определении не отмечена необходимость наличия признаков специального субъекта в уголовно - правовой норме. Вызывает возражение также указание исследователя на ограничение возможности привлечения лица к уголовной ответственности.

Основанием уголовной ответственности является совершение лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом. Для установления наличия преступления необходимо установить в содеянном всю совокупность признаков, присущих составу преступления данного вида. Отсюда следует, что основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законом. Данное положение получило законодательное выражение в ст. 8 Уголовного кодекса РФ.

В число признаков состава преступления, наряду с другими, входят и признаки субъекта. Р.Орымбаев сюда включает признаки, связанные с ответственностью за совершенное преступление. То есть в данном случае они указываются еще до установления всех признаков состава преступления, что в принципе невозможно. Автор подменяет один из признаков, наличие которых позволяет считать субъект преступления специальным, значением его выделения из всего круга физических лиц, вменяемых и достигших установленного возраста.

Ещё одно определение специального субъекта даёт В.В. Устименко: "Специальный субъект преступления - это лицо, обладающее наряду с вменяемостью и возрастом уголовной ответственности и иными дополнительными юридическими признаками, предусмотренными в уголовном законе или прямо вытекающими из него, ограничивающими круг лиц, которые могут нести ответственность по данному закону". Данная точка зрения также вызывает некоторые замечания. Представляется небесспорной мысль о том, что дополнительные признаки лица, делающие его специальным субъектом, могут прямо вытекать из закона. Также В.В. Устименко вносит предложение о целесообразности указывать признаки специального субъекта в диспозиции статьи уголовного закона.

Согласно одному из последних определений, предложенному Л.Д. Ермаковой, специальный субъект преступления, кроме общих, обладает дополнительными признаками, указанными в диспозиции уголовно - правовой нормы, отражающими специфические свойства преступника. Но и оно содержит дискуссионные положения. Говоря о дополнительных признаках субъекта, отражающих специфические свойства преступника, автор допускает некоторые неточности. Чтобы вести речь о личности преступника, нужно установить, что лицо действительно совершило преступление, а для этого необходимо выявить в содеянном все признаки состава данного вида преступления, включая и признаки субъекта. Л.Д. Ермакова выводит признаки субъекта преступления из признаков преступника. Неудачно также использовано прилагательное "специфический", что означает "особый, отличительный, свойственный только данному предмету", "составляющий исключительную особенность кого-, чего-нибудь, свойственный исключительному кому-, чему-нибудь". Признаки специального субъекта (пол, родственные отношения, должностное положение и пр.) свойственны широкому кругу лиц и отнюдь не исключительно преступникам.

Обобщая обзор представленных в научной литературе определений изучаемого понятия, необходимо заметить, что их недостатки обусловлены, по-видимому, имевшим место в течение продолжительного времени принижением роли науки уголовного права в жизни нашего общества, отстранением ее представителей от непосредственной работы по подготовке законов. Как правильно отметил М.И. Ковалев, вместо критической оценки того или иного закона ученые спешили превознести его достоинства и не обращали внимания на недостатки.

Завершая анализ существующих в юридической литературе определений специального субъекта, можно сделать вывод, что их существенным недостатком является отсутствие указания на предопределенность дополнительных его признаков характером общественного отношения, причинение вреда которому и составляет суть преступления. Поэтому наиболее полным является определение специального субъекта преступления как вменяемого лица, достигшего установленного законом возраста уголовной ответственности и обладающего предусмотренными законом признаками, детерминированными качествами объекта преступления, которые позволяют данному лицу совершить общественно опасное деяние, описанное диспозицией статьи Особенной части Уголовного кодекса.

Сегодня упоминание о специальном субъекте содержится приблизительно в 58% статей Особенной части УК РФ. Причем в большинстве случаев законодатель прямо указывает на признаки специального субъекта (руководитель или служащий частной охранной или детективной службы (ст. 203 УК РФ), иностранный гражданин, лицо без гражданства (ст. 276 УК РФ), судьи (ст. 305 УК РФ), свидетели, потерпевшие (ст. ст. 307, 308 УК РФ). В иных случаях специальный характер субъекта преступления устанавливается путем толкования (ст. 124 УК РФ).

Приведенный анализ уголовного закона дает основание заключить, что достаточно многие преступные посягательства возможны лишь со стороны специального субъекта преступления, а именно лица, обладающего помимо общих признаков субъекта преступления одним или несколькими дополнительными признаками на момент совершения преступления, которые позволяют отграничить возможность привлечения его к уголовной ответственности по конкретной статье УК РФ.

Надо сказать, что признаки специального субъекта, являясь дополнительными признаками состава преступления, играют троякую роль.

Во-первых, они могут выступать конструктивными (обязательными) признаками состава преступления. Отсутствие таких признаков свидетельствует об отсутствии данного преступления вообще. Так, субъектом отказа от дачи показаний (преступления, предусмотренного ст. 308 УК РФ) может быть лишь свидетель или потерпевший. Если же указанные действия были совершены иным участником процесса, данный состав преступления отсутствует.

Во-вторых, признаки специального субъекта могут выполнять роль квалифицирующего признака. Например, простое мошенничество предусматривается ч. 1 ст. 159 УК РФ, а мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, квалифицируется по ч. 3 ст. 159 УК РФ.

В-третьих, рассматриваемые признаки учитываются при индивидуализации наказания в качестве смягчающего или отягчающего обстоятельства (ст. ст. 61, 63 УК РФ).

Как уже было сказано в действующем Уголовном кодексе Российской Федерации содержится 58% статей со специальным субъектом преступления. Из  них 37,8% преступлений законодатель сконструировал как основные составы, а 20,2% как квалифицированные.

Рассмотрим, какое значение придает законодатель различным признакам специального субъекта преступления.

Признаки специального субъекта касаются в основном семейных отношений, служебных полномочий, рода деятельности, характера выполняемой работы, определенных обязанностей лица. Такие признаки либо прямо указываются в диспозиции уголовно-правовой нормы, либо устанавливаются путем толкования. Например, субъектами преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 157 УК РФ - за злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей, - являются только родители, то есть лица, записанные отцом или матерью ребенка в книге записей рождения, в том числе и те, отцовство которых установлено в порядке, предусмотренном ст. 49 Семейного кодекса Российской Федерации.

Субъекты же нарушения, допустим, правил безопасности на объектах атомной энергетики (ядерных установках, радиационных источниках, пунктах хранения ядерных материалов и радиоактивных веществ, хранилищах радиоактивных отходов прямо в законе не называются (ст. 215 УК РФ). Однако из смысла диспозиции статьи вытекает, что ими могут быть лица, ответственные за соблюдение указанных правил, в том числе и должностные.

Надо сказать, что в ряде статей уголовного закона законодатель использует бланкетный характер норм. Например, ст. 342 УК РФ устанавливает ответственность за нарушение уставных правил караульной службы. Для правильной квалификации норм указанной статьи необходимо руководствоваться правилами Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил Российской Федерации. Если совершенное деяние не нарушает конкретного правила, установленного военным законодательством, то оно не может рассматриваться в качестве преступления против военной службы.

Еще одним примером может служить глава 23 УК РФ "Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях". Получается, что содержание многих признаков может быть установлено лишь при обращении к положениям не уголовного законодательства, которое регулирует отношения, охраняемые соответствующими уголовно-правовыми нормами.

Можно согласиться с позицией П.С. Яни, который утверждает, что "недопустима произвольная трактовка правоприменителем специальных терминов и стоящих за ними понятий гражданского, административного и прочих отраслей права, используемых в то же время в уголовном законе". Так, следователь, прокурор или судья не могут, руководствуясь исключительно собственными представлениями о содержании соответствующего признака, ставить знак равенства между, например, государственным учреждением и государственным предприятием, а принадлежность юридического лица к числу государственных определять по доле государственного имущества в имуществе организации. Для уяснения содержания этих понятий они должны обратиться к их законодательному закреплению, в рассматриваемом случае - к Гражданскому кодексу.

Также следует учитывать и положения, содержащиеся в ведомственных нормативных актах: уставах, инструкциях, приказах, которые определяют служебные полномочия тех или иных работников государственных, общественных учреждений, организаций и предприятий.

Суд же при квалификации общественно опасных действий (бездействия) обязан рассмотреть по существу и обсудить характер тех специальных обязанностей, полномочий, которые возложены на соответствующего работника. При этом данные ведомственных нормативных актов должны приниматься судом только лишь как один из аргументов (доказательств) того или иного решения вопроса. Но не исключена и такая возможность, что суд, оценив по существу те действия, которые совершал виновный, в какой-то части вполне обоснованно не согласится с ведомственной классификацией работников учреждения, предприятия и, исходя из оценки совершаемых лицом действий, не признает или, напротив, признает его специальным субъектом преступления.

Обращается внимание, что уголовной ответственности подлежат только руководители организаций или индивидуальные предприниматели - лица, зарегистрированные в указанном качестве (особенно это касается норм, изложенных в главе 22 УК РФ). Однако в данном вопросе стоит разделить мнение Б.В. Волженкина, который считает, что субъектами таких преступлений могут быть граждане, занимающиеся предпринимательской деятельностью - "как зарегистрированной, так и незарегистрированной".

Наиболее часто в судебной практике возникает вопрос об уголовной ответственности медицинских работников и преподавателей вузов. Являются они должностными лицами или нет? Медицинские работники в одних случаях выполняют должностные, а именно организационно-распорядительные функции, совершают по должности действия, влекущие правовые последствия (заведуют отделением, являются главными врачами больницы, госпиталя, санатория, членами военно-врачебной комиссии, выписывают рецепты), а в других случаях они выполняют лишь профессиональные функции (проводят операции, лечение пациентов). Соответственно в первом случае они отвечают как должностные лица, тогда как в остальных случаях их ответственность как должностных лиц должна быть исключена. Например, Верховный Суд РСФСР не признал состава должностного преступления (взяточничества) в действиях заведующего хирургическим отделением Р., который принимал подарки от больных после их выписки как благодарность за медицинскую помощь.

Это подтверждается и результатами опроса практических работников. 79% опрошенных отметили, что врачи являются должностными лицами, если на них, кроме профессиональных обязанностей, возложены функции организационно-распорядительного или административно-хозяйственного характера, о том, что неверно относить врачей к числу должностных лиц, заявили 15,8% респондентов, а 5,2% опрошенных считают врачей должностными лицами во всех случаях.

Что же касается признания преподавателей субъектами должностных преступлений, то здесь нужно учитывать, что они, так же как и врачи, могут выполнять различные функции. Во-первых, это выполнение должностных функций: заведовать кафедрой, являться деканом, членом государственной комиссии. Во-вторых, это осуществление только профессиональных обязанностей (например, чтение лекций, проведение семинарских занятий). В последнем случае преподаватели не выполняют функций, указанных в примечании первом к ст. 285 УК РФ, и, следовательно, они не наделены функциями должностного лица, указанными в законе, и не являются специальными субъектами.

Кроме того, по мнению 57,8% опрошенных, преподаватели являются должностными лицами, если на них кроме преподавательской деятельности возложены функции организационно-распорядительного или административно-хозяйственного характера, например прием экзаменов, 37% практических работников считают, что неверно относить их к числу должностных лиц, и лишь 5,2% опрошенных признают преподавателей должностными лицами во всех случаях.

Что же касается квалификации взяточничества, то, по мнению 42% опрошенных сотрудников правоохранительных органов, наиболее сложной является проблема субъекта.

Должностными лицами (согласно примечанию первому к ст. 285 УК РФ) признаются лица, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющие функции представителя власти либо выполняющие организационно-распорядительные, административно-хозяйственные функции в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, государственных корпорациях, а также в Вооруженных Силах Российской Федерации, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации.

В Постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 февраля 2000 г. № 6 "О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе" и Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» раскрывается содержание полномочий названных в уголовном законе категорий должностных лиц.

Однако, как показывают результаты опросов практических работников, существующее в УК РФ определение должностного лица несовершенно и требует доработки. Такого мнения придерживаются 56,5% опрошенных. 35% заявили, что было бы нелишним более подробно разъяснить признаки должностного лица в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, а 8,5% считают правильным сохранить существующее понятие должностного лица.

Понятие "должностное лицо" законодателем сформулировано таким образом, что "представитель власти" является его составной частью. Во-первых, не совсем понятно, представитель какой власти? Если опираться на примечание к ст. 318 УК РФ, то "представителем власти" признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости. Однако данное определение представляется нам достаточно неудачным, так как понятия "правоохранительный орган" и "контролирующий орган" в российском законодательстве отсутствуют. На уровне правоприменителей также нет единого понимания указанных понятий. Такую погрешность законодателя необходимо, на наш взгляд, исключить. Во-вторых, понятие "представитель власти" распространено на все статьи УК РФ, в то время как понятие "должностное лицо" только на нормы главы 30. Получается, что одна из нескольких частей общего понятия имеет большее распространение, чем общее понятие. Это, как думается, ошибочно.

Подытоживая сказанное представляется, что понятие "должностное лицо", изложенное в первом примечании к ст. 285 УК РФ, законодатель неоправданно распространил только на нормы главы 30 УК РФ. Указанное понятие в полной мере характерно и для других статей, так как преступления, субъектами которых являются должностные лица, предусмотрены в разных главах уголовного закона. Например, в статье 140, ч. 3 ст. 141, ст. ст. 149, 169, 170, 215.1 УК РФ имеется четкое указание на должностное лицо как специальный субъект преступления. Следовательно, было бы целесообразно, на наш взгляд, понятие должностного лица распространить не только на нормы главы 30 УК РФ, но и на все главы УК РФ, то есть дать определение в качестве примечания, например, к статье 140 УК РФ (где впервые упоминается понятие должностного лица).

Таким образом, можно сделать вывод, что законодатель, вводя в уголовный закон определенные признаки специального субъекта, устанавливает ответственность только конкретных, специальных, определенных, а не каких-либо других субъектов преступления. Признаки специального субъекта преступления, надо отметить, отграничивают одно преступное деяние от другого.

Подводя итог, хотелось бы отметить, что специальные признаки субъекта преступления, закрепленные законодателем в определенных нормах уголовного закона, необходимы и обязательны лишь для данного конкретного состава, и в этом смысле их значение является решающим для правильной квалификации преступлений, а правильное понимание их роли - весьма важным для укрепления законности. И, прежде всего для объективности и правильности в принятии решения при вынесении приговора. Кроме того, правовое значение специальных признаков субъекта преступления велико. Отсутствие их в одних случаях полностью исключает уголовную ответственность, а в других - меняется лишь квалификация преступления.