yurist 77 logo

Юридическая консультация, телефон: +7(968) 478 11 45

  • Главная
  • Понятие и признаки соучастия в преступлении, его значение

Понятие и признаки соучастия в преступлении, его значение

Кооперация происходит от латинского слова cooperation, что означает сотрудничество. Поскольку любое сотрудничество предполагает объединение усилий нескольких лиц, постольку по справедливому выражению Д. А. Безбородова, криминальная кооперация отличается теми же чертами, но в отличие от иных видов сотрудничества она получила в рамках уголовного права наименование «соучастие».

В понятии « соучастие в преступлении» находит выражение и закрепляется в уголовном законе специфическая преступная деятельность, что предопределяет особенности квалификации содеянного и пределы ответственности соучастников в отличие от случаев индивидуально совершаемых преступлений.

Действующее уголовное законодательство Российской Федерации определяет соучастие как умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления (ст.32 УК).

В Особенной части УК совместное участие нескольких лиц как групповая форма совершения преступления предусмотрено в качестве конструктивного признака состава.

Возникает закономерный вопрос: является ли законодательное определение понятия соучастия, данное в ст.32 УК родовым, охватывающим все случаи совершения одного и того же преступления несколькими лицами или должно касаться только тех его проявлений, когда между соучастниками существует юридическое распределение ролей? Этот вопрос, как справедливо отмечает Ф. Г. Бурчак, является преюдициальным, ибо от его решения зависит не только подход ко всем проблемам соучастия, но и сама конструкция норм Общей части УК, регулирующих данный институт.

По мнению И. П. Малахова, соучастие не тождественно групповому преступному посягательству, в какой бы форме оно ни проявлялось. Это разные явления, имеющие различное содержание и самостоятельное уголовно — правовое значение.

Соглашаясь с И. П. Малаховым, профессор Ю. А. Красиков считает, что статья Общей части УК о соучастии в преступлении не может распространяться на статьи Особенной части УК, в которых содержатся признаки преступления, совершенного группой лиц, организованной группой и т. д. В этих случаях, делает вывод Ю. А. Красиков, законодательство ограничивает сферу всеобщности, универсальности нормы Общей части. Другие ученые берут за основу тезис о том, что предписания ст.32 УК являются общим нормативным положением в отношении всех случаев совместной преступной деятельности виновных.

Полагаем, что предписания Общей части УК по отношению к положениям Особенной части имеют приоритетное значение и более широкую сферу действия, так как распространяются на всю область уголовно-правового регулирования и охраны.

В этой связи представляется профессор Н. Г. Иванов считает, что «Общая часть содержит принципиальные положения, относящиеся ко всем нормам Особенной части УК».

На наш взгляд, такая позиция заслуживает поддержки. Положение об универсальном характере норм Общей части уголовного закона, прежде всего, вытекает из философской теории общего, особенного и единичного.

Законодательное определение понятия соучастия включает в себя три обязательных признака: участие в одном и том же преступном деянии двух или более лиц; совместная преступная деятельности виновных; умышленный характер этой деятельности.

Поэтому следует согласиться с А. В. Пушкиным, что в тех случаях, когда в нормах Особенной части УК отсутствуют специальные указания о совершении преступления в соучастии, а конкретное преступное деяние было совершено совместными усилиями двух или большего количества лиц, возникает необходимость обратиться к нормам о соучастии, расположенным в Общей части уголовного закона, то есть к ст. 32 УК. Понятие соучастия, содержащееся в диспозиции данной статьи – это обобщенная характеристика всех проявлений совместной деятельности виновных.

Из этого вытекает, что группа лиц, группа лиц по предварительному сговору, организованная группа и преступное сообщество (преступная организация) (ст. 35 УК), а равно незаконное вооруженное формирование (ст. 208 УК), банда (ст. 209 УК) и преступное объединение (ст. 239 УК) соотносятся с законодательной формулировкой понятия соучастия как часть с целым или, иначе говоря, как вид с родом.

Следовательно, положения ст.32 УК имеют универсальное значение и распространяются на все случаи совершения преступлений совместными усилиями нескольких лиц. Соответственно предусмотренные статьями Общей и Особенной части УК РФ преступные группы признаются видовыми проявлениями соучастия. С одной стороны, они обладают общими признаками, свойственными соучастию — участие в преступлении двух или более лиц, совместный и умышленный характер деятельности виновных, а с другой – имеют некоторые специфические, отличающие их друг от друга, конструктивные особенности или показатели.

В теории уголовного права России до сих пор не нашел исчерпывающего решения вопрос, связанный с оценкой социальной опасности преступления, совершенного в соучастии. А между тем от правильного его уяснения зависит направление судебной практики в области организации борьбы с проявлениями совместной деятельности преступников, назначением виновным справедливого наказания, адекватного их преступному поведению.

Так профессор М. Д. Шаргородский считал, что соучастие в нашем праве отнюдь не является квалифицирующим или отягчающим обстоятельством.

Противоположную точку зрения отстаивают Н. И. Ветров, Ю. И. Ляпунов, П. И. Гришаев, А. В. Ушаков, Н. Г. Иванов: «Соучастие во всех случаях повышает общественную опасность преступления в сравнении с аналогичным посягательством, совершенным лицом индивидуально. Соответственно сам факт объединения усилий как минимум двух лиц для совместного совершения преступления ведет к ужесточению уголовной ответственности и назначению более строгого наказания».

Полагаем, что соучастие в преступлении всегда характеризуется более высокой, сравнительно с индивидуально действующим ликом, степенью общественной опасности.

Из бесед со следователями следственного управления при УВД по Тульской области выяснилось, что приоритетное место преступлениям, совершаемым в соучастии, отводится групповым преступлениям: в кражах – 65 %, в грабежах и разбоях – около 75%, в хулиганстве – 65 %.

Приведенные данные показывают, что соучастие является довольно распространенной формой совершения преступления. Повышенная общественная опасность обусловливается тем, что при сложении усилий нескольких лиц, направленных на достижение общего преступного результата, существенно облегчается совершение преступления, создается реальная возможность причинения большего ущерба: повышается способность виновных к преодолению сопротивления со стороны потерпевшего и других препятствий, которые встречаются при достижении преступного результата.

Из этого вытекает, что усилия хотя бы двух лиц, направленные на достижение определенного результата, при любых обстоятельствах будут гораздо эффективнее в сравнении с усилиями, прилагаемыми одним лицом индивидуально.

Эффективность производительности совместно действующих лиц ведет и к превосходству во времени. Какую бы преступную, волю и энергию ни проявлял один человек, он все равно достигнет преступного результата медленнее, чем в кооперации.

Таким образом, возрастание опасности преступления, совершенного в соучастии, обусловлено и тем, что дает в руки преступников более широкие возможности, чем совершение преступления лицом индивидуально, Взаимная поддержка и объединение усилий преступников влияет на уверенность виновных в себе. Данное обстоятельство предполагает, что соучастникам может оказаться доступно то, что каждый в отдельности совершить бы не смог.

Наконец, о повышенной степени социальной опасности соучастия свидетельствует тот факт, что при совместных действиях в конфликт с обществом вступает большее количество лиц, чем при совершении преступления в одиночку. В теории уголовного права существует точка зрения, согласно которой соучастники, составляя значительный процент подсудимых, далеко не одинаковы по стойкости преступных устремлений. Поэтому «вряд ли правомерно всех соучастников в любых случаях совместной деятельности привлекать к более строгой ответственности, нежели лиц, совершающих аналогичные преступления в одиночку».

Действительно, при назначении наказания каждому соучастнику преступления суд, руководствуясь общими началами назначения наказания, обязан учитывать положения, содержащиеся в ст.61 УК. Кроме того, суд в равной мере должен учитывать характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного и обстоятельства, отягчающие наказание, и только после этого выносить окончательное решение. В этой связи не вызывает сомнений обоснованность твердой позиции судебной практики по реализации одного из основополагающих принципов института соучастия – принципа индивидуализации ответственности соучастников преступления.

Высокая опасность преступного поведения соисполнителей подтверждена и позицией законодателя, который выделил указанную разновидность соучастия в качестве обязательного или квалифицирующего признака многих составов. При этом, согласно п. «в» ч.1 ст.63 УК, совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщество (преступной организации) признается обстоятельством, отягчающим наказание. Однако это не должно нивелировать повышенную опасность соучастия с юридическим распределением ролей по сравнению с деяниями, совершаемыми преступником-одиночкой.

Признание соучастия обстоятельством, повышающим общественную опасность преступного деяния, означает, по меньшей мере, более суровую ответственность совместно действующих лиц. Однако на практике это далеко не совсем так. Пункт «в» ч.1 ст.63 УК, по нашему мнению, недостаточно полно учитывает повышенную общественную опасность преступного поведения совместно действующих лиц, оставляя в стороне соучастие в тесном смысле слова.

Следовательно, целесообразнее было бы законодателю изложить указанную выше норму данной статьи, как «совершение преступления в соучастии». Это более точно отражало бы повышенную опасность совместной деятельности виновных и позволило бы судам индивидуализировать наказание соучастникам на уровне конкретного преступления как более опасного, чем совершенного в одиночку.

Юридическая оценка преступления как совершенного в соучастии возможна лишь после установления всех признаков, характеризующих совместную деятельность виновных.

Одним из признаков соучастия – «совместное участие двух или более лиц в совершении преступления». Об объективно-субъективном характере совместности участия пишут многие авторы.

Из самого определения, данного в уголовном законе, вытекает, что непременным его условием является участие в совершении одного преступления двух или большего числа лиц. Этот количественный признак является общим, объективным как для соучастия с распределением ролей, так и для соучастия, ответственность за которое установлена непосредственно в нормах Особенной части Уголовного кодекса.

Некоторые криминалисты полагаем не совсем верно относят к объективным признакам соучастия также причинную и функциональную связь между деяниями соучастников.

Максимальное количество лиц, принимающих совместное участие в преступлении, законом не ограничено. Судебной практике широко известны преступления, совершенные не одним десятком человек. Например, профессор Б. С. Утевский, вспоминая о своей адвокатской деятельности, описал достаточно интересный случай, когда на скамье подсудимых сразу же находилось около 150 человек.

В теории отечественного уголовного права (А. Н. Трайнин, Ф. Г. Бурчак, А. В. Пушкин и др.) преобладающим является положение о том, что институт соучастия не создает каких-либо дополнительных оснований уголовной ответственности. Следовательно, при установлении количественного показателя соучастия необходимо руководствоваться положениями, содержащимися в главе 4 Общей части УК: все участники совместной преступной деятельности должны обладать общими признаками субъекта преступления, то есть являться не только вменяемыми (или, по крайней мере, обладать ограниченной вменяемостью), но и достигшими возраста уголовной ответственности.

Кроме того, согласно ч.4 ст.34 УК, лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса (т. е. специальным субъектом), участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя или пособника.

Не образует соучастия в преступлении деятельность двух лиц, одно из которых во время совершения общественно опасного деяния находилось в состоянии невменяемости или не достигло возраста уголовной ответственности, а равно являлось несовершеннолетним, хотя и достигшим возраста уголовной ответственности, но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, не могло в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими.

Указанное положение объясняется, прежде всего, тем, что такие лица в соответствии с предписаниями ст. ст.20 и 21 УК не являются субъектами преступления и не могут быть его соучастниками.

Однако следует согласиться с мнением М. И. Ковалева, что такое положение вовсе не свидетельствует о безнаказанности того лица, которое преднамеренно использовало невменяемого, малолетнего либо несовершеннолетнего с низким уровнем психического развития в своих преступных целях. В такой ситуации виновный выступает в качестве юридического исполнителя преступления независимо от того, кто непосредственно, физически совершил посягательство на объект, охраняемый уголовным законом.

Так, согласно ч.2 ст.33 УК исполнителем преступления признается не только лицо, непосредственно совершившее общественно опасное и противоправное деяние либо непосредственно участвовавшее в его совершении совместно с другими лицами (соисполнителями преступления), но и лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности силу возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных законом.

Можно полагать, что при посредственном исполнительстве в совершении общественно опасного деяния принимают реальное участие как минимум два лица. Лицо, не обладающее признаками субъекта преступления, уголовной ответственности не подлежит. Исполнителем преступления считается вменяемое и достигшее возраста уголовной ответственности лицо, посягнувшее на объект уголовно-правовой охраны посредством использования невменяемого или малолетнего, физически не выполняющее объективной стороны состава преступления.

Более того, институт посредственного исполнения признается и судебной практикой. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, высший судебный орган страны рекомендовал взрослого участника преступления, вовлекшего в его совершение несовершеннолетнего, не достигшего возраста уголовной ответственности, рассматривать независимо от форм его участия в преступлении как исполнителя этого преступления.

Проиллюстрируем сказанное следующим примером. Тридцатилетний гражданин Г., возвращаясь в ночное время домой, увидел двух проживающих е ним по соседству десятилетних подростков, пытающихся взломать дверь коммерческого киоска. Предложив ребятам свои услуги, Г. помог им проникнуть в помещение киоска, и вместе с ними совершил хищение продуктов питания, сигарет и вино-водочных изделий на общую сумму 340 тысяч рублей. С точки зрения уголовного права десятилетние подростки выступили в качестве «орудия» преступления. Единственным же исполнителем хищения, суд правомерно признал тридцатилетнего Г.

Строго говоря, использование невменяемого или несовершеннолетнего, не достигшего установленного законом возраста, с которого наступает уголовная ответственность, не образует соучастия в преступлении, а рассматривается как разновидность посредственного исполнительства.

В этой связи представляется не совсем удачным выше указанное нами разъяснение Пленума Верховного Суда РФ №7, в котором отмечается, что если несовершеннолетний совершает конкретное преступление по предложению взрослого, действия последнего образует соучастие.

Дело в том, что согласно ч.1 ст.87 УК несовершеннолетними признаются лица, которым ко времени совершения преступления исполнилось четырнадцать, но не исполнилось восемнадцати лет. Следовательно, к категории, несовершеннолетних относятся и те лица, которым исполнилось четырнадцать, но не исполнилось шестнадцати лет.

Исходя из предписаний закона, как справедливо отмечает А. В. Пушкин, указанная категория подростков не подлежит уголовной ответственности за совершение деяний, образующих группу преступлений с общим (шестнадцатилетним) возрастным началом уголовной ответственности (ст.20 УК). В силу этого обстоятельства становится очевидным, что вовлечение несовершеннолетнего в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет в преступление, ответственность за совершение которого предусмотрена с шестнадцати лет, не образует признаков соучастия. В данном случае взрослый преступник подлежит ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления (ст.150 УК) и по закону, предусматривающему ответственность за посредственное исполнительство того преступления, которое он совершил «руками подростка».

Таким образом, действия взрослого лица, склонившего несовершеннолетнего к совершению конкретного преступления, образуют соучастие только в том случае, если подросток обладал общими признаками субъекта этого преступления и достиг возрасти уголовной ответственности. В противном случае, совершеннолетнее лицо выступает в качестве посредственного исполнителя преступления и, кроме того, несет ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления.

Вместе с тем на практике встречаются и такие ситуации, когда кто-либо из соучастников после совершения преступления по определенным законом основаниям в дальнейшем освобождается от уголовной ответственности или наказания. К таковым основаниям действующий закон относит: деятельное раскаяние виновного (ст.75 УК), примирение с потерпевшим (ст.76 УК), амнистию (ст.84 УК), заболевание психическим расстройством, делающим невозможным назначение или исполнение наказания (п.«б» ч.1 ст.97 УК) и др. В этом случае ответственность по правилам соучастия, естественно, не исключается.

Подводя итог изложенному, можно констатировать, что количественный признак, характеризующий институт соучастия с объективной стороны, предполагает участие в одном и том же преступлении двух или более вменяемых и достигших установленного законом возраста уголовной ответственности лиц. Преднамеренное использование виновным в своих преступных целях невменяемых либо лиц, в силу требований ст.20 УК не подлежащих уголовной ответственности, а равно лиц, действующих невиновно, не образует соучастия в преступлении и рассматривается как разновидность посредственного исполнительства.

Другим объективным признаком соучастия является «совместность участия» двух или более лиц в совершении преступления. Совместность следует рассматривать как один из определяющих, ключевых признаков соучастия в преступлении.

Совместность участия, как и деяние преступника-одиночки, представляет собой причиняющий фактор (причину негативных изменений в объекте, охраняемом законом). Объективный характер процесса причинения вполне очевиден и является еще одним свидетельством правомерности рассмотрения «совместности участия» в плоскости объективной. Именно с учетом этих моментов деяние, последствие и причинная связь между ними в рамках учения о составе преступления отнесены к объективной его стороне и рассматриваются как объективные признаки, несмотря на то, что характеристика преступного деяния включает субъективный признак осознанности.

Из сказанного следует, что характеристика деяния каждого соучастника и «совместность участия» в целом в рассматриваемом аспекте в принципе аналогична характеристике деяния индивидуально действующего лица, т. е. «совместность участия» как сумма деяний, как минимум, двух лиц целиком остается в плоскости объективной и представляет собой прежде всего объективный признак соучастия в преступлении, несмотря на своеобразие образа преступного поведения того или иного вида соучастника и факт соединения их деяний.

Поэтому представляются излишними существующие в теории уголовного права споры относительно объективной или субъективной природы этого признака, а вводимые при этом в терминологический оборот такие понятия и выражения, как «определенная психическая общность», предполагающая «знание о присоединяющейся деятельности других лиц и стремление достигнуть определенного результата путем объединения усилий», умышленная координация общественно опасных действий двух или более лиц и т. п. оправданны лишь в той мере, в какой они отражают особенности сознания и воли в деянии соучастника. Вместе с тем они ведут к смешению объективных и субъективных признаков соучастия в преступлении и поэтому методологически совсем неоправданны.

Подытоживая эту сторону характеристики признака совместности участия, необходимо еще раз подчеркнуть, что осознание и воля являются, так сказать, начинкой, зарядом в деянии соучастника так же, как и в деянии индивидуально действующего лица, приобретая при соучастии в преступлении несколько иное содержание. За счет последнего деяние соучастника в изначальной своей заданности как раз и приобретает внешние, зримые черты и значение одного из слагаемых в сумме преступных усилий двух или более лиц.

Что же касается приведенных выше понятий из работ упомянутого автора, то этими понятиями и положениями уместнее пользоваться при рассмотрении субъективных признаков соучастия в преступлении.

Совместность деятельности соучастников как относительно самостоятельное явление характеризуется несколькими специфическими показателями, которые в свою очередь представляют собой неразрывное единство ее внешней (объективной) и внутренней (субъективной) сторон. При этом, только в целях теоретического анализа можно отграничить объективную сторону совместности действий от ее субъективной стороны и рассматривать их изолированно, не игнорируя друг друга.

Объективно совместность всегда предполагает объединение общих усилий нескольких лиц в единый процесс деятельности. В этом случае усилия участников направляются на достижение общего преступного результата, который, в свою очередь, находится в причинной связи с поведением каждого соучастника преступления. При этом действия одного соучастника выступают необходимым условием преступного поведения другого лица.

Как и любая другая форма человеческой деятельности, совместная деятельность соучастников представляет процесс достижения преступной цели. В данном случае на отдельных участников преступления формируется, как бы, качественно новое объединение людей.

Иначе говоря, участники преступной группы объединяют свои усилия для того, чтобы достичь определенного результата (в случае полной невозможности в данных условиях его достижения одним человеком) или достичь результата за более короткий промежуток времени. При этом действия каждого соучастника, каждого члена преступной группы являются частицей, вкладом для достижения общего преступного результата.

Несообщение о готовящемся или совершенном преступлении, а также заранее не обещанное укрывательство преступления, преступника и следов преступления, по верному суждению многих ученых, соучастием не признается, поскольку отсутствует признак совместности действий.

Нельзя признать соучастием внешне совместную деятельность виновных, которые хотя и были причастны к одному событию преступления, но добивались различных результатов.

Так в одном из судебных разбирательств суд первой инстанции допустил ошибку, признав Др. и Ц. соучастниками в изнасиловании несовершеннолетней Д. Имеющиеся в деле доказательства свидетельствовали о том, что Др. хотя и с применением физического насилия обнажил потерпевшую, но тем не менее не стремился совершить с ней половой акт, не содействовал в этом Ц. и не осознавай его истинных намерений. В этой связи Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР признала Др. виновным в хулиганстве, а Ц. – в изнасиловании несовершеннолетней.

Наличие единого результата совместной деятельности виновных не означает, что каждый из соучастников вносит равный вклад в совершение преступления. Однако последствие, возникшее в результате преступного деяния, совершенного совместными усилиями нескольких лиц, едино и неделимо. Оно общее для всех соучастников. Следовательно, за него подлежат ответственности все участники преступления независимо от той роли, которую каждый в нем играл.

Следует согласиться с такой точкой зрения, что нет также совместности (а потому и соучастия) в ситуации, когда несколько лиц независимо друг от друга причиняют вред одному и тому же объекту уголовно-правовой охраны, самостоятельно совершая соответствующее посягательство (например, похищают со склада имущество).

В теории уголовного права (например, доцент А. В. Ушаков) выделяется также третий объективный признак соучастия: участие двух и более лиц в совершении «одного и того же преступления». Параметрами (признаками) единства преступления называются: единство объекта преступления, единство формы вины, единство посягательства в его первооснове. Например, Г. совершает убийство представителя государственной власти из ревности, а склоняет его к этому Ю., действующий с целью прекращения политической деятельности представителя власти. В данном случае в части лишения жизни представителя государственной власти как личности оба они действуют как соучастники. В то же время, поскольку объектом террористического акта является не просто и не столько личность гражданина, а личность представителя государственной власти, постольку в отношении этого последнего объекта они уже не действуют в соучастии.

Однако следует заметить, что установление всех объективных признаков, не предрешает характера уголовной ответственности для лиц, совершивших преступление именно в соучастии. Для этого необходимо установить наличие всех признаков, присущих данному институту, включая, разумеется, и признаки, характеризующие совместную деятельность виновных с внутренней, субъективной стороны.

По прямому указанию УК (ст. 32) соучастие в преступлении — умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении преступления. То, что соучастие — умышленная совместная преступная деятельность, свидетельствует также о возможности соучастия лишь в умышленных преступлениях. Это положение непосредственно вытекает из закона и последовательно проводится в практике применения норм о соучастии в преступлении.

«Умышленное совместное участие», исходя из содержания умысла в ст. 25, означает, во-первых, осознание каждым соучастником общественно опасного характера своего собственного поведения и общественно опасного характера поведения других соучастников (по меньшей мере одного из них) плюс осознание объективной взаимосвязи своего поведения с поведением других соучастников (по меньшей мере одного); во-вторых, предвидение преступного результата от соединенных усилий; в-третьих, желание или сознательное допущение того, что этот результат будет достигнут именно путем сложения усилий всех соучастников или, по меньшей мере, усилий двух из них.

Можно сказать, что из приведенных положений следует, что первые два из них составляют своеобразие интеллектуального элемента умысла при соучастии в преступлении. В теории уголовного права и практике применения норм о соучастии в преступлении он получил наименование взаимной осведомленности соучастников (по меньшей мере двух из них) о преступном характере их поведения и взаимосвязанности последнего. Третье же положение отражает специфику волевого элемента умысла при соучастии. В теории и практике уголовного права он получил наименование согласованности волеизъявлений соучастников (по меньшей мере двух из них) в отношении общего для них преступного результата. При этом согласованностью волеизъявлений охватывается также и само сложение усилий, и их координация в направлении достижения общего и единого для всех (по меньшей мере двух) соучастников преступного результата.

Названные два субъективных признака соучастия в преступлении, т. е. взаимная осведомленность и согласованность в указанном понимании, непосредственно и однозначно вытекают из УК (ст. 25, 32) и предопределяются своеобразием причиняющего фактора при каждой конкретной форме проявления такой преступной деятельности. Это в полной мере согласуется с взаимоотношением философских категорий объективного и субъективного, а также с взаимоотношением уголовно-правовых понятий деяния и виновного отношения к нему (ст. 14, 25, 32).

В связи с изложенным нельзя признать обоснованными попытки иной трактовки субъективных признаков соучастия в преступлении. Это прежде всего касается концепции так называемой минимальной (односторонней) субъективной связи, согласно которой для наличия соучастия в преступлении достаточно того, что подстрекатель и пособник знают о преступной деятельности исполнителя, и вовсе не обязательно, чтобы исполнитель знал об их деятельности.

К сожалению, эта концепция периодически появляется в учебниках по Общей части уголовного права. Эта концепция имела определенные основания в уголовном законодательстве до 1958 г. Однако в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, принятых в 1958 г., и в изданных вслед за ними уголовных кодексах союзных республик, а также в ныне действующем уголовном законодательстве она не имеет достаточного основания.

Следует согласиться с позицией Б. В. Здравомыслова, что в законодательном определении понятия соучастия как умышленного совместного участия двух и более лиц в совершении преступления термин «умышленное» вовсе не случайно помещен на первом месте. Это означает, что он имеет вполне определенное отношение к каждому из последующих терминов этой формулы закона, в том числе и к указанному в законе минимуму соучастников, состоящих из двух лиц.

Отсюда полагаем, что предписание закона об умышленной совместности участия в преступлении в равной мере относится к каждому из них, в том числе и к исполнителю преступления, ибо он по прямому указанию закона (ст. 33 УК) также является соучастником преступления. Это, в свою очередь, должно означать только одно, в каком бы сочетании с другими соучастниками ни выступал исполнитель (с организатором, подстрекателем, пособником или с другим исполнителем-соисполнителем), для него остается единое и непреложное требование закона, чтобы он действовал так же умышленно совместно, как и иные соучастники. Поэтому признаки взаимной осведомленности и согласованности в очерченном выше смысле не могут не быть на стороне исполнителя преступления.

Анализ объективных и субъективных признаков соучастия в преступлении позволяет выделить его необходимые элементы. К ним, в частности, следует отнести:

1) участие двух или большего количества лиц, обладающих общими признаками субъекта, в совершении преступления;

2) совместность деятельности виновных, предполагающая:

  • объединение общих усилий участвующих в преступлении лиц в единый процесс деятельности;
  • направленность этих усилий на достижение единого преступного результата;
  • причинную зависимость наступившего результата от поведения каждого соучастника преступления;
  • обусловленность деяния одного соучастника преступным поведением другого;

3) умышленный характер совместной деятельности виновных, выражающийся в их взаимной осведомленности и согласованности.

Таким образом, можно определить соучастие как умышленное совместное участие двух или более вменяемых и достигших возраста уголовной ответственности лиц в совершении умышленного преступления.

Институт соучастия в преступлении в своей служебной роли подчинен общим задачам охраны комплекса общественных отношений и их участников от преступных посягательств (ст. 2 УК). Эта роль института соучастия в преступлении обладает, однако, своей спецификой, так как увязана в уголовном законе с массивом конкретных случаев совершения преступлений путем объединения усилий нескольких (двух и более) лиц. В этой связи значение института соучастия в преступлении в конкретизированном плане заключается в том, что его нормы и положения, во-первых, устанавливают объективные и субъективные признаки, свойственные всем случаям совершения преступлений путем объединения усилий нескольких лиц, и тем самым обозначают границу, отделяющую соучастие в преступлении от смежных с ним форм индивидуальной преступной деятельности; во-вторых, ограничивают круг лиц, которые могут нести ответственность за такую преступную деятельность; в-третьих, определяют характер (образ) преступного поведения каждого из видов соучастников с вытекающими отсюда особенностями способов соединения усилий и воздействия на объект охраны, а также различную степень сорганизованности и скоординированности совместных преступных действий; в-четвертых, указывают на особенности основания ответственности и ее пределы для каждого соучастника преступления.

delites v sotsialnykh setyakh280


Другие материалы

Реклама


+7 (968) 478 11 45

  • Юридические услуги;
  • Запись к юристу/адвокату;
  • Бесплатная юридическая консультация по телефону;
  • Прочие юридические вопросы.

Напишите нам: admin@yurist-77.ru

Чтобы получить бесплатную юридическую консультацию или задать интересующий Вас вопрос — напишите нам на вышеуказанный адрес электронной почты. В письме не забудьте указать номер телефона.

Юрист-77.ру

  • Юридические услуги;
  • Бесплатная юридическая консультация;
  • Юридические статьи;
  • Образцы документов.