148x32 v1

Ограничения конституционных прав и свобод

Поскольку права и свободы реализуются в обществе, что нередко требует сотрудничества людей, то это обстоятельство обусловливает неизбежность определенных ограничений прав и свобод.

Ограничения диктуются прежде всего необходимостью уважения таких же прав и свобод других людей, а также необходимостью нормального функционирования общества и государства.

В принципе, проблему ограничения прав и свобод можно рассматривать с двух точек зрения:

  • когда ограничения связаны с особыми обстоятельствами, экстраординарной ситуацией в обществе и государстве, что должно быть прямо предусмотрено законами данной страны;
  • во множестве рядовых случаев, когда ограничения прав и свобод личности вызваны необходимостью избежать нарушения прав и свобод других людей, что гораздо сложнее закрепить в норме закона.


Всеобщая декларация прав человека (статья 29, часть 2) определяет «При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе».

Согласно Конституции Российской Федерации (статья 55 часть 3) «Права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Одновременно в части 1 статьи 56 Конституции дополнительно закрепляется особая ситуация, когда возможно введение ограничения прав и свобод. В условиях чрезвычайного положения для обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя в соответствии с федеральным конституционным законом могут устанавливаться отдельные ограничения прав и свобод с указанием пределов и срока их действия.

Одновременно в части 3 этой ст.56 указывается, что не подлежат ограничению права и свободы, предусмотренные статьями 20, 21, 23 (часть 1), 24, 28, 34 (часть 1), 40 (часть 1), 46–54 Конституции РФ.

Этот запрет на ограничения даже в условиях чрезвычайного положения относится можно объяснить как недавним прошлым нашей страны, когда права и свободы не соблюдались даже в обычных ситуациях, и тем, как власть умеет обходить конституционные препятствия нарушению их на практике: например, в Чечне не введено было чрезвычайного положения возможно и потому, что тогда необходимо выполнять норму Конституции, указанную в ч.3 ст.56.

Разумеется, и в такого рода случаях можно найти юридические «обходы» для введения тех или иных ограничений прав и свобод личности. Ведь, хотя в Конституции РФ (ч.3 ст.55) закреплены пределы возможных ограничений:

  1. права могут быть ограничены только федеральным (конституционным) законом;
  2. только в той мере, в какой это необходимо и лишь в перечисленных целях, среди которых:
     

 

 

защита основ конституционного строя, защита нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны, обеспечения безопасности государства или граждан, но сами эти цели сформулированы подчас достаточно широко.

Конечно, перечисленные здесь основания для ограничения прав и свобод предусмотрены именно для особых обстоятельств, которые могут потребовать усиления защиты одних прав отдельной личности за счет ограничения ее иных прав и даже ограничения прав и свобод одних людей за счет «менее значимых» в этой ситуации прав других. 

Но это не должно относиться к ограничению неотъемлемых прав и свобод человека ради защиты не конкретизируемых и якобы общих ценностей. 

Судите сами, достаточно ли определенно сформулированы перечисленные в ч.3 ст.55 основания возможных ограничений (например, защита нравственности или обеспечение безопасности государства). А, главное, всегда ли есть возможность у граждан и их законных представителей проверить, насколько обоснованно, достаточно и разумно вводить те или иные ограничения? 

В связи с этим обратимся к статье 17 Конституции РФ, которая посвящена гарантиям прав и свобод человека и гражданина. В третьей части этой статьи закреплено общее положение о том, что «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц».

Поэтому очевидно, что Федеральному Собранию РФ в каждом случае принятия закона об ограничении прав и свобод нужно конкретно и взвешенно подходить к определению меры и необходимости ограничения каждого из конституционных прав личности.

И когда вводимые – де-факто, ведомственным актом или даже федеральным законом – ограничения обосновываются широко трактуемыми соображениями общенациональной госбезопасности или нравственности населения, то можно ссылаться на ту же ст. 17 Конституции, в первой части которой права и свободы человека и гражданина гарантируются согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, а не только в соответствии с самой Конституцией.

В том числе и тем, что в отличие от ч.3 ст.55 Конституции РФ, в Европейской Конвенции и иных ратифицированных Россией международных договорах ограничения многих прав и свобод личности не допускаются ни при каких условиях и никаким «национальным» законом.

На практике в нашем государстве ограничения конкретных прав и свобод по-прежнему часто оправдываются предписанием, введенным законом или подзаконным актом. И в соответствии с его подведомственностью служат якобы обоснованному общественному интересу, если гражданам не удается доказать, что оно очевидно является чрезмерным вмешательством в охраняемое благо. 

Таким образом, получается, что вводимое ограничение не нуждается в обосновании с помощью федерального закона, если норма обоснования издана компетентной инстанцией. Преследуемая же при этом цель может быть иной, нежели сохранение интересов, обозначенных ч.3 ст.55, поскольку она служит общему благу – разумеется, с ведомственной точки зрения.

У гражданки Гаглоевой Пулковской таможней были конфискованы помещенные на склад временного хранения картины потому, что она не вовремя произвела их таможенное оформление. Гаглоева обратилась с жалобой в Конституционный Суд РФ, поскольку считала, что установление в качестве меры административного взыскания за нарушение режима склада временного хранения конфискации имущества по решению административных органов (ст. 266 Таможенного кодекса РФ) нарушает конституционные права гражданина. 

Суд решил, что ст. 266 Кодекса позволяет таможенным органам произвольно, в нарушение принципа равенства (ст. 19 Конституции РФ), распространять применение конфискации на указанное правонарушение. Указанная в ст. 266 Кодекса санкция не может быть признана соответствующей правовым принципам ч. 3 ст. 55 Конституции. Кроме того, возможность лишения собственников перемещаемого через границу имущества при таких условиях представляет собой неконституционное ограничение права частной собственности (ч. 1 ст. 35 Конституции). 

Вывод Суда: Конфискация имущества из-за несвоевременного таможенного оформ­ления противоречит Конституции РФ (Постановление Конституционного Суда РФ от 11.03.2007 г. № 8-П)

Дело о «мусульманских платках»: трудная и временная победа над бюрократией. С лета 2005 года тянулась тяжба между паспортно-визовым управлением МВД и группой мусульманских активисток из Татарстана. Камнем преткновения стало желание женщин фотографироваться на паспорт спокрытой головой, что соответствует нормам ислама…

Мусульманки обратились в суд, утверждая, что МВД нарушают 28-ю статью Конституции РФ, гарантирующую свободу вероисповедания и дающую право гражданину действовать в соответствии со своими религиозными убеждениями. Милиционеры аргументировали свой запрет тем, что фотографирование в головном уборе может препятствовать идентификации личности.

В их споре была одна юридическая тонкость: по закону конституционные свободы могут быть ограничены только федеральным законом, а в данном случае их ограничивали даже не законом, а внутриведомственой Инструкцией МВД РФ №605 от 15.09.2004.

Сначала женщины проиграли все суды в Татарстане, затем во время визита в Казань сам президент РФ Владимир Путин высказался против них, решив, что желание мусульманок фотографироваться в платках – блажь, навеянная мимолетной модой.

После проигранных гражданских исков всудах своей Республики Татарстан в марте 2006 года несколько женщин обратились в Верховный суд с кассационной жалобой. 15мая Кассационная коллегия ВС РФ признала пункт 14.3 инструкции МВД РФ, согласно которому граждане России должны фотографироваться на паспорт без головного убора, недействующим и не подлежащим применению со дня вынесения решения». МВД России готов обжаловать решение суда.

Многие расценили это беспрецедентное судебное решение как чуть ли не победу конфессионального обычая над светским характером российской государственности. 

С правовой точки зрения дело совсем в другом. Имеются два серьезных юридических основания правомерности данного решения высшей судебной инстанции России.

Права и свободы человека могут быть ограничены только федеральным законом  (к сожалению, это временный фактор, поскольку нет гарантий, что будущий федеральный закон не введет такое ограничение «по праву» – тогда придется его оспаривать на основании Европейской Конвенции или иного международного договора РФ в Конституционном Суде).

Суд признал, что вводимое данной Инструкцией ограничение прав граждан не является разумным и достаточным с точки зрения тех аргументов, которые представила сторона ответчика – МВД России. МВД считает паспорт «полицейским» документом, необходимым лишь для идентификации личности (что к тому же затруднено при ежедневном ношении головного платка не менее, чем без оного), и принципиально не принимающая во внимание иные права и законные интересы граждан, которые без особой необходимости нарушаются данной Инструкцией (Решение Верховного Суда РФ№ 05-27 от 15 мая 2006 г.)

Вмешательство не является нарушением частной сферы, если оно может быть обосновано положениями ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. Соображения морали могут оправдывать ограничение основного права только в том случае, если оно направлено против таких поступков, которые в той или иной мере затрагивают общество. Но частная жизнь потому и называется частной, что ни в коей мере не затрагивает общественных интересов. Поэтому рассматривать защиту общественной нравственности в рамках ограничения основного права на неприкосновенность частной жизни неуместно.

Имеются многочисленные случаи, когда государственные органы получают оправданную возможность сбора конфиденциальных данных об отдельных лицах без их согласия. 

Без такой информации власти не были бы способны выполнять свои законные обязанности. Подобный сбор информации оправдан, если он предусмотрен законом, служит для решения законных задач со стороны государства и не нарушает запрета несоразмерности. При этом оговорка, содержащаяся в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, должна распространяться не только на ограничение возможности ознакомления «органов» с информацией о частной жизни, но и на ее сбор.

Как явствует из содержания статьи 25 Конституции РФ, проникновение в жилище может быть оправдано вслучаях, предусмотренных федеральным законодательством. Кроме того, в подобных ситуациях должен присутствовать весомый общественный интерес и соблюдаться запрет чрезмерных действий. Ввиду тесной связи охраняемых правом помещений свнутренней сферой жизни отдельного лица данные требования необходимо строго соблюдать. 

Непонятно значение последней фразы ст. 25, предусматривающей для оправдания проникновения в жилище решение судьи. Судья не принимает решения вне правового пространства, а должен сам придерживаться законов и Конституции. 

Он не распорядится о проникновении в жилище или не допустит этого проникновения, если для подобного распоряжения или разрешения не существует правового обоснования. С другой стороны, решение судьи не должно, как в ч. 2 ст. 23 и ст. 35 Конституции РФ, являться общей предпосылкой для ограничения права. Приведенное ниже решение учитывает прагматическую точку зрения и исходит из того, что законодатель намеревался установить порядок, при котором, прежде чем существенно ограничить право, необходимо получить судебное решение.

Обыск – ограничения на право неприкосновенности жилища

Не каждое посещение жилища без разрешения носителя права является нарушением закона: если деловые помещения открыты для публики, имеется презумпция существования такого разрешения, пока субъект права не выразит противоположного. 

Посещение охраняемого жилого помещения является нарушением в том случае, если это происходит без выраженного приглашения. Когда речь идет о служебном помещении со свободным движением публики, нарушением является посещение, происходящее вопреки правилам, установленным руководителем данного учреждения.

Обязанность субъекта права допускать посещение других лиц предполагается во всех случаях, когда оказывается коммунальная услуга со стороны государства и необходим визит соответствующим образом уполномоченного лица для ее оказания – например, контроль электросчетчика. 

Разумеется подобные посещения проводятся только с предварительным уведомлением и соответствующим согласованием с затронутым лицом относительно их сроков. 

В противном случае посещение помещений со стороны представителей государственных органов вопреки воле проживающего квалифицируется как обыск, который должен быть конституционно обоснован и может быть проведен только по решению суда. Например, независимый судья, а не прокурор, ведущий конкретное дело, должен установить, оправдан ли обыск в смысле ч. 3 ст.55 Конституции РФ. 

В распоряжении на проведение обыска, которое предъявляется затронутому лицу, указываются искомые и контролируемые объекты. При проведении обыска к участию в нем привлекаются затронутое лицо или его представитель, которым предоставляется возможность выразить свое мнение по данному поводу. 

Вторжение с использованием подсобных технических средств – ограничения на право неприкосновенности жилища.

Ограничения свободы передвижения могут оправдываться ч. 3 ст. 55 Конституции РФ, если они основываются на федеральном законодательстве, служат легитимному общественному интересу и не нарушают запрет на чрезмерные действия.

Наиболее существенным ограничением является общий запрет на посещение определенного места и на пребывание там даже временно. Не принимая во внимание ограничения, которые, согласно ст. 56 Конституции, вводятся в случаях чрезвычайного положения (может быть оправданно общее закрытие региона в условиях гражданской войны, с уместными исключениями с точки зрения ст. 29, например, для журналистов), только чрезвычайные опасности, грозящие обществу, могут оправдать наложение подобного запрета. 

В отдельных обоснованных случаях определенным лицам может воспрещаться посещение отдельных мест, если имеются веские подозрения, что они собираются совершить там преступления. Такие меры принимаются прежде всего при досрочном условном освобождении лиц из мест лишения свободы или в отношении беспризорных подростков. 

Менее существенным, но все же значимым представляется запрет на выбор места жительства. Полностью несообразна и по праву устранена Конституцией практиковавшаяся ранее система «прописки». 

Необходимость осуществления контроля за составом населения и его распределением по стране не может в обычных условиях оправдать запрет на поселение. Конечно, планирование инфраструктуры и социального обеспечения является необходимыми задачами государства, но люди и их потребности должны становиться не объектами государственного планирования, а, скорее, его основами.

Все последние годы массового законотворчества в российских регионах родили много нормативных актов, затронувших практически все сферы социальной и общественной жизни. Среди них было немало тех, что вводили существенные ограничения прав и свобод человека на территории отдельных субъектов РФ.

В первую очередь следует говорить о принятии в масштабе страны тысяч нормативных актов, в том числе конституций и уставов субъектов Федерации, противоречащих федеральному законодательству. 

Следует отметить, что причина этого не только вполитическом противостоянии региональных властей федеральному центру, но и вправовой неподготовленности законодателей и сотрудников администраций, отсутствии механизма правовой экспертизы.

Например, в одной только Удмуртской Республике было выявлено 600 противоречащих федеральному законодательству нормативных актов, а в Тульской области – 1400; вКировской области только в 2008 г. прокуратурой опротестовано 13 нормативных актов областной думы, 43 – областной администрации и более 500 – органов местного самоуправления.

  • Главой Администрации Астраханской области было принято постановление № 334 «О дополнительных мерах по обеспечению безопасности населения и стабилизации криминогенной обстановки на территории Астраханской области», в соответствии с которым лиц, прибывших из Чеченской Республики,      регистрировать запрещено как временно, так и постоянно.
  • Ст. 2 Устава Краснодарского края гласила: «Краснодарский край является… исконным местом проживания русского народа… Это обстоятельство учитывается при формировании и деятельности органов государственной власти и местного самоуправления».

Часть вторая ст. 12 Устава Краснодарского края закрепляла за региональной властью право ограничивать конституционные права граждан, в зависимости от постоянного проживания на территории края. Согласно части второй ст. 26 того же Устава избирательные права предоставлялись гражданам только в случае их постоянного проживания на территории края не менее пяти лет. 


Закон «О порядке регистрации пребывания и жительства на территории Краснодарского края» установил ограничения на пребывание и постоянное проживание граждан Российской Федерации, иностранных граждан и лиц без гражданства, прибывших из-за пределов Краснодарского края. Согласно этому же закону вынужденные мигранты должны, в частности, в течение одного года несколько раз проходить перерегистрацию, в противном случае они подвергаются штрафам. 

Как уже отмечалось выше, нормы об ограничении конституционных прав человека и гражданина в России содержатся в Федеральном конституционном законе «О чрезвычайном положении»  от 30 мая 2001 года № 3-ФКЗ (см. приложение ) и Федеральном конституционном законе «О военном положении» от 30 января 2002 года.

Под военным положением понимается особый правовой режим, вводимый на территории Российской Федерации или в отдельных ее местностях в соответствии с Конституцией Российской Федерации Президентом Российской Федерации в случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии.

На территории, на которой введено военное положение, в соответствии с федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации применяются меры по организации производства продукции (выполнения работ, оказания услуг) для государственных нужд, обеспечения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, специальных формирований, создаваемых на военное время (далее – специальные формирования), и для нужд населения.

На основании указов Президента Российской Федерации на территории, на которой введено военное положение, применяются следующие меры:

  • усиление охраны общественного порядка и обеспечения общественной безопасности, охраны военных, важных государственных и специальных объектов, объектов, обеспечивающих жизнедеятельность населения, функционирование тран­спорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды;
  • введение особого режима работы объектов, обеспечивающих функционирование транспорта, коммуникаций и связи, объектов энергетики, а также объектов, представляющих повышенную опасность для жизни и здоровья людей и для окружающей природной среды;
  • эвакуация объектов хозяйственного, социального и культурного назначения, а также временное отселение жителей в безопасные районы с обязательным предоставлением таким жителям стационарных или временных жилых помещений;
  • введение и обеспечение особого режима въезда на территорию, на которой введено военное положение, и выезда с нее, а также ограничение свободы передвижения по ней;
  • приостановление деятельности политических партий, других общественных объединений, религиозных объединений, ведущих пропаганду и (или) агитацию, а равно иную деятельность, подрывающую в условиях военного положения оборону и безопасность Российской Федерации;
  • привлечение граждан в порядке, установленном Правительством Российской Федерации, к выполнению работ для нужд обороны, ликвидации последствий применения противником оружия, восстановлению поврежденных (разрушенных) объектов экономики, систем жизнеобеспечения и военных объектов, а также к участию в борьбе с пожарами, эпидемиями и эпизоотиями;
  • изъятие в соответствии с федеральными законами необходимого для нужд обороны имущества у организаций и граждан с последующей выплатой государством стоимости изъятого имущества;
  • запрещение или ограничение выбора места пребывания либо места жительства;
  • запрещение или ограничение проведения собраний, митингов и демонстраций, шествий и пикетирования, а также иных массовых мероприятий;
  • запрещение забастовок и иных способов приостановления или прекращения деятельности организаций;
  • ограничение движения транспортных средств и осуществление их досмотра;
  • запрещение нахождения граждан на улицах и в иных общественных местах в определенное время суток и предоставление федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органам военного управления права при необходимости осуществлять проверку документов, удостоверяющих личность граждан, личный досмотр, досмотр их вещей, жилища и транспортных средств, а по основаниям, установленным федеральным законом, – задержание граждан и транспортных средств. При этом срок задержания граждан не может превышать 30 суток;
  • запрещение продажи оружия, боеприпасов, взрывчатых и ядовитых веществ, установление особого режима оборота лекарственных средств и препаратов, содержащих наркотические и иные сильнодействующие вещества, спиртных напитков. В случаях, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, у граждан производится изъятие оружия, боеприпасов, взрывчатых и ядовитых веществ, а у организаций – изъятие наряду с оружием, боеприпасами, взрывчатыми и ядовитыми веществами боевой и учебной военной техники и радиоактивных веществ;
  • введение контроля за работой объектов, обеспечивающих функционирование транспорта, коммуникаций и связи, за работой типографий, вычислительных центров и автоматизированных систем, средств массовой информации, использование их работы для нужд обороны; запрещение работы приемопередающих радиостанций индивидуального пользования;
  • введение военной цензуры за почтовыми отправлениями и сообщениями, передаваемыми с помощью телекоммуникационных систем, а также контроля за телефонными переговорами, создание органов цензуры, непосредственно занимающихся указанными вопросами;
  • интернирование (изоляция) в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права граждан иностранного государства, воюющего с Российской Федерацией.