yurist 77 logo

Место криминалистической науки в системе юридических наук

Для того чтобы правильно определить место криминалистики в системе юридических наук и ее связи со смежными науками этого рода, следует вначале хотя бы вкратце остановиться на классификации юридических наук.

Юридические науки относятся к классу общественных наук. В теории государства и права юридические науки обычно делятся на общетеоретические (теория и история государства и права) и конкретные. Последние подразделяются на отраслевые, т. е. те, которые изучают отдельные отрасли права (государственное, финансовое, административное, уголовное, процессуальное и др.), межотраслевые — типа жилищного, хозяйственного, транспортного права, и специальные.

В соответствии с этой классификацией криминалистика относится к числу специальных юридических наук, которым не соответствует какая-то определенная отрасль права или группа норм из разных отраслей права. Вместе с криминалистикой в эту группу входят криминология, судебная статистика и некоторые другие науки. Однако принадлежность криминалистики к этой группе наук вовсе не означает, что она наиболее тесно связана именно с ними. С точки зрения интенсивности связей, криминалистику следует отнести к группе криминально-правовых наук, изучающих преступность и меры борьбы с ней. Формирование этой группы выходит за пределы приведенной выше классификации и поэтому в нее включаются как отраслевые, так и специальные юридические науки: уголовное право, уголовный процесс, исправительно-трудовое право, криминалистика, криминология, теория оперативно-розыскной деятельности, уголовная статистика.

Характеризуя место криминалистики в системе научного знания, следует руководствоваться ее предметом, значением для практики борьбы с преступностью, тем влиянием, которое на криминалистику оказывают другие юридические науки и которое, в свою очередь, она оказывает на них. В связи с этим определенный интерес представляет решение вопроса о том, как следует понимать отнесение криминалистики к числу прикладных наук и не лишает ли это ее права называться самостоятельной наукой.

И. Н. Якимов, раскрывая понятие криминалистики, именуемой им тогда уголовной техникой, писал, что она, “не будучи самостоятельной научной дисциплиной... является прикладной наукой, преследующей практические цели”. Таким образом, между понятиями “прикладная наука” и “несамостоятельная наука” он ставил знак равенства. В дальнейшем такое же значение термину “прикладная наука” придавала В. Е. Коновалова, а С. П. Митричев отождествлял понятие “прикладной науки” с понятием “науки вспомогательной”.

Предпочтительнее поэтому не отделять теоретические части наук от экспериментальных, что неизбежно происходит, когда первые под именем “теоретических наук” группируются независимо от вторых. Эта классификация представляется такой же устарелой, как и термины “созерцательные” или “описательные” науки”.

Теми же соображениями руководствовался и Б. М. Шавер, когда возражал против отнесения криминалистики к числу прикладных наук в первоначальном смысле этого термина. Он писал: “Прикладных наук нет, а есть прикладные дисциплины, под которыми понимается совокупность знаний, определяющих порядок практического применения теоретических принципов той или иной науки. Криминалистику никак нельзя отнести к разряду прикладных дисциплин. Прикладная дисциплина всегда есть частное применение общих принципов той науки, из которых она вытекает. Принципы какой же науки выражает криминалистика? Обычно ее считают вспомогательной наукой по отношению к науке уголовного процесса, вытекающей из принципов последней, но это — полный абсурд, так как разрабатываемые криминалистикой данные вовсе не вытекают из теоретических принципов уголовного процесса, криминалистика не есть практическое применение этих принципов. Данные криминалистики всегда согласуются с данными уголовного процесса, ибо практически они применяются в процессе расследования, который регулируется уголовно-процессуальным правом, но эти данные не вытекают из теоретических принципов уголовного процесса”.

Криминалистика, разумеется, не является вспомогательной наукой по отношению к науке уголовного процесса. Этот тезис Б. М. Шавера получил развитие в работах С. П. Митричева, А. И. Винберга и Н. Т. Малаховской и других криминалистов и не нуждается в дополнительной аргументации.

Выяснение связей криминалистики со смежными юридическими науками одновременно есть и отграничение ее предмета от предметов этих наук, что представляет особый интерес, если учесть нашу попытку по-новому определить предмет криминалистической науки.

Понятие предмета криминалистики взаимосвязано с понятиями предметов смежных областей знания. Поэтому, для того чтобы убедиться в отличии предмета криминалистики от предмета других наук, необходимо решить вопрос о том, являются ли специфическими именно для криминалистики круг исследуемых ею объективных закономерностей и аспект их исследования. Что касается естественных, технических и общественных неправовых наук, о которых речь еще впереди, то в этих случаях положительный ответ на этот вопрос можно получить в процессе сопоставления предмета криминалистики и предметов всех этих областей знания: ни одна из них не изучает той специфической группы закономерностей, которые составляют предмет криминалистики и это положение достаточно очевидно, чтобы не вызывать сомнений. То же самое можно сказать и об отличии криминалистики от общетеоретических наук о государстве и праве, административно-правовых, государственно-правовых и гражданско-правовых наук. С этими науками криминалистика связана через общую систему правовых наук, но они не являются ее ближайшими “соседями”.

Криминалистика должна быть отграничена от тех правовых наук, с которыми она непосредственно взаимосвязана, т. е. от других наук “криминальной” группы: криминологии, уголовной статистики, уголовного права, уголовного процесса и теории оперативно-розыскной деятельности.

Предметом науки криминологии являются закономерности, определяющие состояние, динамику, формы и причины преступности и меры ее предупреждения. Из этого определения следует, что криминология и криминалистика изучают разные объективные закономерности и совпадение в этой части их предметов отсутствует.

Как видно из сказанного, криминология изучает и меры предупреждения преступности. Криминалистика также занимается разработкой мер предупреждения преступлений. Однако и в этой области нет дублирования между предметами криминалистики и криминологии. Предметом криминалистики являются такие меры предупреждения преступлений, которые относятся к техническим и тактическим. Их разработка основывается на познании закономерностей возникновения доказательств и работы с ними (например, технические меры по охране определенных объектов от преступных посягательств разрабатываются на основе изучения способов совершения соответствующих преступлений, т. е. в конечном счете, на изучении определенной разновидности процессов возникновения доказательств). Предметом криминологии является разработка системы предупредительных мер, “направленных на окончательную ликвидацию преступности и иных правонарушений и всех порождающих их причин”. В эту систему криминология включает и криминалистические меры предупреждения отдельных видов преступлений, но пользуется ими как данными науки криминалистики, т. е. сама разработкой таких мер не занимается.

Так, по нашему мнению, должен решаться вопрос о соотношении и связи предметов криминалистики и криминологии.

Уголовное право, как наука изучает закономерности, определяющие виды и формы преступных посягательств, процесс развития преступной деятельности, виды наказаний и условия их применения к лицам, виновным в совершении преступлений. Из этого следует, что и в данном случае речь идет не о тех закономерностях, которые изучаются криминалистикой. Пользуясь принятой нами терминологией, можно сказать, что уголовное право изучает закономерности возникновения, формирования и развития самого отражаемого объекта, но не процесса его отражения в среде и тем более не процесса обнаружения и использования этого отражения в доказывании. Из этого, конечно, не следует, что криминалистика не связана с наукой уголовного права. Эта связь существует, и она выражается в том, что криминалистика использует разрабатываемые в уголовном праве характеристики отражаемого объекта, пользуется ими как данными. Дублирование в предметах наук отсутствует потому, что криминалистика не разрабатывает вопросов уголовного права, а берет готовые решения этой науки точно так же, как наука уголовного права не разрабатывает, а использует для своих теоретических построений уже разработанные иными науками, например медициной, отдельные положения, не включая их при этом в свой предмет. Налицо обычный процесс взаимопроникновения научных знаний в целях их взаимного обогащения и развития.

Самым сложным вопросом в рассматриваемом аспекте является вопрос о связи и разграничении предметов криминалистики и науки уголовного процесса. Криминалистика, как область научного знания, возникла в рамках уголовно-процессуальной науки. А. А. Эйсман, по моему мнению, прав, когда пишет, что “формирование самостоятельных, специфических знаний, составляющих предмет криминалистики, нетрудно проследить исторически. Первоначально эти знания, касающиеся приемов собирания, обнаружения и исследования доказательств, выходящие за пределы собственно процессуальной теории, фигурируют в трудах процессуалистов... Лишь постепенно, возрастая по объему, накапливаясь и приобретая внутреннее единство, эти сведения оформляются в самостоятельную науку — криминалистику”.

Правда, при ознакомлении с работами известных криминалистов может сложиться неверное мнение, что криминалистика возникла независимо от уголовно-процессуальной науки, так как многие ее теоретические положения появились на свет в процессе создания научно обоснованных регистрационно-учетных систем в связи с разработкой научных методов идентификации вначале для удовлетворения нужд сыскной и пенитенциарной практики и значительно позднее — собственно уголовного судопроизводства, когда эти положения стали разрабатываться в более или менее тесной связи с наукой уголовного процесса. Иными словами, можно подумать, что связь между криминалистикой и уголовно-процессуальной наукой (связь, но не происхождение первой от второй!) возникла лишь тогда, когда сложилась некоторая система специальных знаний, поставленных на службу борьбы с преступностью.

Такое представление, еще встречающееся среди некоторой части криминалистов, представляется неверным по следующим причинам. Во-первых, зарождавшиеся криминалистические положения не исчерпывались теми, которые касались методов идентификации. Они касались в большей степени тактики отдельных следственных действий и разрабатывались именно процессуалистами. Во-вторых, учитывая особенности уголовного судопроизводства XIX в. Англии, Франции, Германии и других стран, где велись интенсивные поиски научных методов идентификации, нельзя считать, что учетно-регистрационная деятельность находилась там за рамками уголовного процесса и что научные методы уголовной регистрации, разрабатываемые криминалистикой, не имели, таким образом, отношения к процессуальной науке. Да и сами авторы этих методов всячески подчеркивали их значение именно для правосудия.

Возникнув в недрах уголовно-процессуальной науки, элементы криминалистической науки по мере их развития и усложнения становились все более чужеродными по отношению к этой “материнской” области знаний. Наконец, когда степень этой чужеродности стала критической, произошел естественный акт их вычленения, отпочкования в новую науку—криминалистику. Однако как в силу происхождения от уголовно-процессуальной науки, так и в связи с тесным соприкосновением с этой наукой в процессе дальнейшего развития, отграничение криминалистических знаний от науки уголовного процесса сопряжено со значительными сложностями. Эти сложности обусловлены не только указанными причинами, но и известной общностью целей и объектов исследования обеих наук.

При разграничении криминалистики с уголовно-процессуальной наукой, как и в иных случаях разграничения наук, следует исходить из различия тех объективных закономерностей, которые составляют ядро предметов этих наук.

Обычно полагают, что предметом науки уголовного процесса являются нормы уголовно-процессуального права, основанная на них деятельность следственных, прокурорских и судебных органов по их применению и возникающие при этом правоотношения. Учитывая все сказанное ранее о понятии предмета науки вообще, представляется, что правильнее считать предметом уголовно-процессуальной науки специфические закономерности, которые определяют характер, содержание, последовательность и формы реализации норм уголовно-процессуального права и регулируемых ими уголовно-процессуальных правоотношений. Эти закономерности проявляются в такой системе таких процессуальных норм, в такой деятельности суда, прокуратуры, органов дознания и следствия, в таких правоотношениях, т. е. во всем том, что является не предметом науки, а объектом научного исследования, материалом для познания данных закономерностей и в то же время объектом приложения познанного, результатов познания.

Среди этих специальных закономерностей есть и такие, которые относятся к процессу доказывания. Они проявляются в системе норм доказательственного права, форм их реализации и в возникающих при этом правоотношениях. Проявление таких закономерностей заключается в том, что от них зависят выраженные в нормах закона условия, формы, общий порядок и последовательность процессуальных действий по собиранию, исследованию и оценке доказательств, права и обязанности участников доказывания.

Чем же отличаются специфические закономерности предмета уголовно-процессуальной науки от тех, которые изучает криминалистика?

Начнем с того, что вне сферы воздействия закономерностей, изучаемых уголовным процессом, лежит весь процесс возникновения доказательств. Механизм возникновения доказательств “действует” вообще за рамками уголовного процесса. И доказательственное право и уголовно-процессуальная наука имеют дело только с результатом этого процесса — с возникшими доказательствами как уже существующими объективными явлениями действительности. Поэтому закономерности возникновения доказательств не являются предметом науки уголовного процесса.

Собирание доказательств есть часть доказывания, и поэтому оно является объектом исследования уголовно-процессуальной науки. Но в этом случае ее предмет составляют не те закономерности, которые проявляются в самом содержании процесса собирания доказательств, в его механизме, которые обусловливают ''обнаруживаемость'' доказательств – это предмет криминалистики, а те закономерности, под воздействием которых формируются процессуальный порядок этого этапа доказывания, его формы и средств а, т. е. процессуальные действия.

Этапами доказывания являются также исследование и оценка доказательств. Поэтому и они находятся в поле зрения процессуальной науки. Применительно к исследованию доказательств ее предметом являются те закономерности, которые проявляются в специфических условиях, целях и формах познания содержания доказательств. Однако закономерности, обусловливающие само содержание этого процесса познания, его динамику и методы, т. е. криминалистически интерпретированные общие закономерности познания, — это уже не предмет науки уголовного процесса, а предмет криминалистической науки. То же можно сказать и о закономерностях оценки доказательств: уголовный процесс изучает те из них, которые определяют условия этой стадии доказывания и его цель — возникновение внутреннего убеждения оценочного характера, но не криминалистически интерпретированные закономерности этого логического процесса. Что же касается использования доказательств, то здесь предметом науки уголовного процесса являются те закономерности, которые обусловливают возможность и порядок принятия процессуальных решений на основе “состояния доказанности”, т. е. достижения истины оперированием доказательствами; содержание же такого оперирования доказательствами в целях установления истины подчинено закономерностям, изучаемым криминалистикой.

Различие в предметах криминалистической науки и уголовно-процессуальной науки вовсе не исключает частичного совпадения объектов исследования. Такое совпадение имеет место в отношении норм закона.

Известно, что среди некоторой части криминалистов получила распространение концепция, согласно которой предметом уголовно-процессуальной науки являются нормы процессуального закона, а предметом криминалистической науки — разработка технических и тактических рекомендаций, не имеющих обязательной силы. Так, например, с точки зрения С. П. Митричева, различие между криминалистикой и уголовно-процессуальной наукой “заключается в том, что наука уголовного процесса изучает правовые нормы, соблюдение которых обязательно для всех участников процесса, криминалистическая наука же на основе этих норм разрабатывает технические и тактические рекомендации, применение которых зависит от их целесообразности в том или ином конкретном случае, исходя из интересов расследуемого дела”.

Но не следует поддерживать данную концепцию по следующим причинам. Во-первых, даже если считать предметом науки уголовного процесса нормы уголовно-процессуального права, то, помимо них, к предмету этой науки относят еще и основанную на этих нормах деятельность суда, прокуратуры и других органов государства и возникающие в процессе этой деятельности уголовно-процессуальные отношения между ее участниками. Во-вторых, при таком разграничении науки возникает перспектива сведения криминалистической науки к небольшому числу частных технических приемов и средств работы с доказательствами, ибо процесс непрерывного улучшения и пополнения уголовно-процессуального законодательства закономерно приводит к включению в него наиболее значительных и эффективных криминалистических рекомендаций.


+7 (968) 478 11 45

  • Юридические услуги;
  • Запись к юристу/адвокату;
  • Бесплатная юридическая консультация по телефону;
  • Прочие юридические вопросы.

Напишите нам: admin@yurist-77.ru

Чтобы получить бесплатную юридическую консультацию или задать интересующий Вас вопрос — напишите нам на вышеуказанный адрес электронной почты. В письме не забудьте указать номер телефона.

Юрист-77.ру

  • Юридические услуги;
  • Бесплатная юридическая консультация;
  • Юридические статьи;
  • Образцы документов.