148x32 v1

История развития института лишения свободы в уголовном законодательстве России

История тюремного заключения в России подразделяется на три периода: устрашительный, филантропический и уголовно-политический. Первый период истории тюрьмы характеризуется тем, что тюрьма стремилась отрезать арестанта об общества, и продолжался до начала XIX в. Второй период - филантропический начинается с 1819 г.

Третий период - уголовно-политический связан с началом деятельности правительственной комиссии по тюремному преобразованию под председательством В. А. Соллогуба (1872 г.). Такая периодизация истории тюремного заключения дает возможность более полно и содержательно исследовать институт лишения свободы, показать своеобразие перехода от одного периода к другому, раскрыть сущность каждого из них, определить пути реализации исполнения закона.

Первый период - период возмездия и устрашения. Устрашение, по мнению И. Я. Фойницкого, принадлежит к наиболее старым и наиболее ясно подчеркивающим прежний принцип карательной деятельности, т. е. «введения «смертной казни, ссылки, телесных наказаний, имущественных наказаний, поражения прав» и «как только власти могли верить, что все эти наказания (клеймение, сечение, вешание) могут иметь какое-либо действие». Несмотря на ужас членовредительных наказаний, тюрьма того времени все же казалась законодателю недостаточным наказанием, а потому тюремное заключение устанавливалось лишь в соединении с другими наказаниями. В системе карательных мер этого периода тюрьма как институт лишения свободы означала мучительное страдание, которое сопровождалось телесными членовредительными наказаниями, наложением оков, кандалов. Судебник 1550 г. назначал тюремное заключение на неопределенное время (до государева указа) или на срок вместе с другими наказаниями с такими господствующими карательными мерами, как смертная казнь, наказания членовредительные и телесные. Поэтому большая часть заключенных, находившихся в острогах, состояла из арестантов подследственных, ожидавших приговора, и неисправных должников. «До XIX столетия тюрьма не всегда была de jure уголовным наказанием, но всегда была фактически одним из значительнейших звеньев общей цепи жестоких мер, направленных на преступника».

Тюремные сидельцы, так их называли раньше, отбывали наказание в помещениях, совсем не приспособленных для этого, наименее удобных для жизни, старых подвалах, погребах. Тюрьма прилагала все усилия, чтобы и после освобождения арестант не попал снова в общество: отсюда волчий паспорт, клеймение, лишение чести. Тюрьма стала местом устрашения, а потому «первый период истории тюрьмы характеризуется полным пренебрежением правительства и общества к заключенным в тюрьмах». С. В. Познышев в устрашительном периоде содержания арестантов в России и на Западе обратил внимание на то, что, «как и там, у нас в тюрьмах царит голод, холод, всевозможные болезни и страшная смертность. Но жестокость наших тюрем была, так сказать, грубее, не так утонченна». Отсюда следует вывод: главным в содержании наказания и главной его функцией являлись возмездие и устрашение.

Устрашение было прямо пропорционально силе и количеству страданий, заключенных в наказании, которое, как правило, было связано с тюремным заключением и ссылкой, с пыткой, с судом Божьим, заклинаниями, отсутствием защиты, ужасными карами. Принцип устрашения в течение многих веков признавался законом. Может показаться, что сама природа признает этот принцип. Если человек нарушает законы огня, он сгорает; если он нарушает законы воды, он тонет; если он нарушает законы взрывчатых веществ, он уничтожается посредством взрыва; если он игнорирует закон тяготения, он гибнет от тяжести своей собственной массы при падении. В соответствии с теорией устрашения, по мнению Н. Д. Сергеевского, как преступника, так и всех граждан фактом исполнения наказания должно производить устрашающее воздействие. Поэтому карательные меры отличались особенной жестокостью, производили соответствующее целям устрашения, впечатление.

Наибольшее распространение получило бессрочное заключение. В приговоре мог быть указан не сам вид наказания, а использовалась такая формулировка: «как Государь укажет». Если даже вид наказания определен, как это указано в ст. 28 гл. XXI СУ 1649г., то неясным оставалось его исполнение. Принципы неопределенности дополняются принципом множественности наказания. За одно и то же преступление могло быть установлено сразу несколько наказаний - битье кнутом, урезание языка, ссылка, конфискация имущества. В большей части тюремное заключение соединялось с битьем кнутом, иногда с батогами. Сверх тюрьмы и кнута, еще изувечивающее наказание и затем ссылка по отбытии наказания.

Из сказанного следует, что в устрашительном периоде тюрьма не преследовала исправительных целей. Карательные меры по отношению к заключенным в тюрьмах содержали в себе элементы по обычаям того времени- позорящие, унижающие человека. Только один мотив- мотив устрашения: наказать крепко, чтобы другим неповадно было. Тюремное заключение означало мучительное телесное страдание, чаще всего оно являлось мерой физического захвата личности, для проведения последующих процессуальных действий. Тюремные сидельцы оставались в тюрьмах на произвол надсмотрщиков. Тюрьмы являлись при таких условиях рассадниками различных заболеваний. Режим заключения оставался исключительно принудительным, прежде всего рассчитанным на предупреждение побега. Тюремное заключение было лишь прибавкой к основному наказанию.

К концу XVII в. (1683 г.) тюремное заключение вытесняется ссылкой. Особенное развитие получает это наказание за весьма разнообразные деяния. Так, например, за первую татьбу и за вторую татьбу с удлинением срока тюрьмы, а равно за мошенничество и за первый разбой.

XVII в. стоит на рубеже между двумя крупными в истории наказания эпохами: эпохой государственной мести и эпохой государственной пользы. Первая знаменуется обширным применением наказаний, направленных на причинение мучения и страдания,- смертной казни, наказаний членовредительных, телесных. Вторая характеризуется установлением личных повинностей самых разнообразных категорий.

Динамика развития лишения свободы, в частности тюремного заключения, позволяет сформулировать некоторые выводы. Уходят в прошлое членовредительные наказания. Наряду с сохранением тюремного заключения большое распространение получает ссылка. Пенитенциарный характер тюрьмы не получает своего развития ввиду устрашительных наказаний. Из применения арестантского труда государство извлекает огромную пользу.

Карательная деятельность государства в XVIII столетии условно имеет два периода: первый отмечен преобладанием двух стремлений- стремлений к мести и устрашению; второй - связан с эпохой либерализации наказания. Карательные меры первого периода поражают своей жестокостью. Главное в них принадлежало разным зверским формам смертной казни и телесным наказаниям. По своему содержанию наказание в то время было главным образом физическим мучением, при этом наиболее грубые и жестокие формы репрессии применялись к лицам низших слоев общества, низших сословий.

Второй период начинается со второй половины XVIII столетия. Конец XVIII столетия был эпохой признания государством прав личности. Это веяние эпохи не могло не отразиться гуманизирующим образом и на тюрьме того времени. С этого времени понемногу наказание перестает быть по преимуществу физическим, телесным наказанием.

«Наступает время отмены старых предписаний, т. е. выдвигается этическое значение суда как олицетворение понятия совести общества в противоположность прежней идее дикой общественной мести». Начинается новая эра в уголовном правосудии в плане отмены зрелищности наказания: Россия - 1769г.; Пруссия - 1780г.; Австрия - 1788г.; Франция - 1791г., 1808 и 1810 гг. «Страдание, хотя бы и виновного, возбуждает сожаление. Превратившись в общественный институт, наказание долгое время сохраняет на себе внешние черты животной, самой элементарной реакции. Лишь понемногу отступают эти элементарные силы перед гуманными началами прогресса». Собственный интерес государства требовал, чтобы оно не особенно усердствовало на отмщении, а лучше постаралось бы извлечь для себя пользу из их рабочей силы. И в то же время, начиная с XVIII в. все больше проникает в сферу уголовного правосудия идея исправления.

В течение всего следующего XIX столетия российская тюрьма находилась в стадии реформирования, гуманизировалась. Она была далеко не такой, как в XVIII в. Однако той борьбы идей, тех проектов реформы, которые касались бы основ тюремного дела, тех предпочтений одной тюремной системы перед другой с попыткой, хотя бы в части государства, ввести лучшую систему, о которых сообщалось на Западе, в России не существовало. И лишь некоторое улучшение тюрем происходит при Александре I, при котором с 1819 г. начинается филантропический период их развития.

Во времена Александра II была изменена вся судебная система. В целом, к Октябрьской революции Российская империя имела достаточно развитое уголовное законодательство, хорошо отлаженную машину правосудия, не лишенную, впрочем, некоторых феодальных и сословных пережитков и определенной предвзятости судей.

После прихода в результате государственного переворота к власти большевики в первую очередь были озабочены ее сохранением. В условиях начинавшейся Гражданской войны, сложной внешнеполитической обстановки, сильнейшего экономического кризиса и наступавшего голода сделать это было архисложно. Одним из наиболее действенных и доступных средств достижения этой цели было использование уголовной репрессии, чем новая власть не преминула воспользоваться. Первоначально, когда позиции большевиков не были достаточно устойчивы, ими издается ряд актов популистского характера: Декреты «О мире», «О земле», «Об уничтожении сословий и гражданских чинов», Постановление Правительства «О восьмичасовом рабочем дне, продолжительности и распределении рабочего времени». К числу таковых относится Декрет II Всероссийского съезда Советов от 28 октября 1917 г. «Об отмене смертной казни».

Однако необходимость укрепления власти и подавления инакомыслия обусловила потребность в ужесточении уголовной политики государства. Начинаются карательные мероприятия, направленные на нейтрализацию всех реальных и потенциальных врагов большевиков. «В условиях, когда важнейшей задачей диктатуры пролетариата были оборона страны и подавление сопротивления свергнутых эксплуататорских классов, опиравшихся на международную контрреволюцию, уголовно-правовые методы решения этой задачи занимали большое место в деятельности Советского государства». В этой связи 19 декабря 1917 г. была издана Инструкция НКЮ «О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний», в которой предусматривалась возможность применения следующих наказаний: денежный штраф, лишение свободы, удаление из столиц, отдельных местностей или пределов Российской Республики, объявление общественного порицания, объявление виновного врагом народа, лишение виновного всех или некоторых политических прав, секвестр или конфискация (частичная или общая) имущества виновного, присуждение к обязательным общественным работам. С 6 июня 1918 г. восстанавливается смертная казнь, а уже 5 сентября 1918 г. издается Постановление СНК «О красном терроре», в соответствии с которым ВЧК приобретает практически неограниченные полномочия по борьбе с контрреволюцией. На первый план окончательно выдвинулась задача непосредственной ликвидации (или, по крайней мере, изоляции от общества) представителей «эксплуататорских классов», причем в максимально расширенном толковании этой категории. Вводится новый вид наказания - изолирование в концентрационных лагерях. Активно применяется смертная казнь- по некоторым данным, за период с 1918 по 1919 г. был казнен 9641 человек. Причем в отдельных случаях расстрел использовался в качестве превентивной меры в отношении заложников и подозрительных лиц, а согласно п. 37 Инструкции Чрезвычайным комиссиям на местах от 1 декабря 1918 г. Чрезвычайные комиссии могли в особых случаях применять расстрел «в административном порядке, но не судебном».

Политика террора основывала применение мер уголовного принуждения главным образом не на точно определенных нормах, а на так называемом революционном правосознании. Эта практика отвечала требованиям чрезвычайной ситуации, но противоречила принципу законности, требующему точной формальной определенности всех уголовно-правовых институтов. Шагом к преодолению этого пробела явилось принятие Народным комиссариатом юстиции Руководящих начал по уголовному праву РСФСР от 12 декабря 1919 г.

Основной задачей наказания Руководящие начала 1919 г. провозгласили охрану существующего порядка от преступлений, а также предупреждение новых посягательств. Разделом VI Руководящих начал 1919 г. предусматривались следующие виды наказаний: внушение, выражение общественного порицания, принуждение к действию, не представляющему физического лишения (например, пройти известный курс обучения), объявление под бойкотом, исключение из объединения на время или навсегда, восстановление, а при невозможности его- возмещение причиненного ущерба, отрешение от должности, воспрещение занимать ту или другую должность или воспрещение выполнять ту или другую работу, конфискация всего или части имущества, лишение политических прав, объявление врагом революции или народа, принудительные работы без помещения в места лишения свободы, лишение свободы на определенный срок или на неопределенный срок до наступления известного события, объявление вне закона, расстрел.

Большинство мер принуждения носило характер морального воздействия: внушение, общественное порицание, объявление вне закона и т. п. По всей видимости, преобладание таких наказаний было обусловлено идеологическими и во многом утопическими представлениями о новом типе человека, для которого нравственные страдания не менее болезненны, нежели иные ограничения. Вместе с тем советская власть не забывала и о традиционных мерах принуждения в виде конфискации имущества, лишения свободы и смертной казни, которые в реальности применялись более широко.

Предусматривали Руководящие начала 1919 г. и возможность применения бессрочных наказаний, например лишения свободы до наступления известного события, что было обусловлено потребностями усиления карательной политики в отношении социально чуждых для новой власти граждан.

Наряду с наказаниями Руководящие начала 1919 г. регламентировали и иные средства уголовно-правового воздействия, к которым относились воспитательные меры (приспособления), применявшиеся согласно п. 13 к несовершеннолетним. Кроме того, предусматривались лечебные меры, а также меры предосторожности, назначавшиеся на основании п. 14 рассматриваемого документа в отношении лиц, признанных невменяемыми.

Применение наказания в соответствии с Руководящими началами 1919 г. носило откровенно классовый характер: в п. 12 подчеркивалось, что при определении меры наказания следует различать, совершено ли преступление лицом, принадлежащим к имущему классу или неимущим. Ф. Э. Дзержинский отмечал в этой связи, что преступление «должно определяться по классовому признаку, поскольку оно является опасным для власти рабочих и крестьян, долженствующих осуществить коммунизм».

Завершение Гражданской войны и окончательное становление в начале 20-х годов прошлого столетия советской власти обусловили дальнейшее развитие отечественного права. В этой связи 26 мая 1922г. 3-й сессией ВЦИК IX созыва был принят Уголовный кодекс РСФСР. Это был упорядоченный и систематизированный акт, включавший в себя как Общую, так и Особенную части. Система наказаний согласно ст. 32 УК РСФСР 1922 г. объединяла: изгнание из пределов РСФСР на определенный срок или бессрочно, лишение свободы со строгой изоляцией или без таковой, принудительные работы без содержания под стражей, условное осуждение, конфискацию имущества- полную или частичную, штраф, поражение прав, увольнение с должности, общественное порицание, возложение обязанности загладить причиненный вред. Кроме того, ст. 33 УК РСФСР 1922 г. в качестве высшей меры наказания предусматривался расстрел.

Целями применения наказания в ст. 8 УК РСФСР 1922 г. провозглашались общее предупреждение новых преступлений как со стороны осужденного, так и иных неустойчивых лиц, приспособление нарушителя к условиям общежития путем исправительно-трудового воздействия, а также лишение преступника возможности совершения дальнейших посягательств.

Наряду с уголовными наказаниями УК РСФСР 1922 г. предусматривал меры социальной защиты: помещение в учреждение для умственно или морально дефективных, принудительное лечение, воспрещение занимать ту или иную должность или заниматься той или иной деятельностью или промыслом, удаление из определенной местности (ст. 46 УК РСФСР 1922 г.). Помещение в учреждение для умственно или морально дефективных являлось мерой принудительного лечения в отношении невменяемых. Все остальные средства социальной защиты назначались в случае необходимости наряду с наказанием, указанным в статье Особенной части Уголовного кодекса. К несовершеннолетним в порядке освобождения от наказания могло применяться медико-педагогическое воздействие.

В целом следует отметить общее развитие в УК РСФСР 1922 г. системы мер уголовного принуждения. Это выразилось в первую очередь в исключении декларативных наказаний, предусмотренных Руководящими началами 1919 г., которые являлись скорее мерами не правового, а общественного воздействия. Содержание самих наказаний было более упорядочено, раскрыты их содержание и пределы. По сравнению с Руководящими началами 1919г. система уголовных наказаний дополнилась изгнанием из пределов РСФСР, штрафом, а также условным осуждением.

Включение наказания в виде изгнания из пределов РСФСР было продолжением идеологической политики: видимо, по мнению законодателя, Советское государство являло собой самую прогрессивную форму правления, создающую наиболее благоприятные условия для жизни, в связи с чем перемещение за его пределы должно было рассматриваться как наиболее тяжкое возмездие. Условное осуждение, отнесенное ст. 32 УК РСФСР 1922 г. к числу наказаний, таковым, по сути, не являлось и представляло собой предусмотренный законом вид освобождения от реального отбывания лишения свободы. Скорее всего, включение его в перечень уголовных наказаний явилось следствием законодательной ошибки при конструировании Уголовного кодекса, отразившей в себе один из тезисов В. И. Ленина, обозначенный им в конспекте раздела о наказаниях пункта программы о суде, где он предлагал расширить применение условного осуждения. Не случайно Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 19 июня 1959 г. «О практике применения судами мер уголовного наказания» разделял такие категории, как «назначение наказания» и «условное осуждение».

С образованием в 1922 г. нового государства - Союза ССР возникла насущная необходимость в унификации законодательства всех республик. На этом основании Постановлением ЦИК СССР от 31 октября 1924 г. были приняты Основные начала уголовного законодательства СССР. Союзные республики должны были привести свое уголовное законодательство в соответствие с положениями указанного правового акта, в связи с чем 22 ноября 1926г. сессией ВЦИК был принят новый Уголовный кодекс РСФСР, вступивший в действие с 1 января 1927 г.

Одной из новелл, привнесенных Основными началами уголовного законодательства СССР 1924 г., перешедшей в дальнейшем в УК РСФСР 1926 г., явился отказ от использования термина «наказание» и установление вместо него общего понятия «меры социальной защиты». Фактически эти категории совпадали, однако некоторая разница между ними просматривалась. Согласно ст. 7 УК РСФСР 1926 г. меры социальной защиты применялись не только в отношении лиц, совершивших преступление, но также в отношении субъектов, «представляющих опасность по своей связи с преступной средой или по своей прошлой деятельности». Следовательно, меры социальной защиты, предусмотренные новым Уголовным кодексом, выступали не только в виде наказания за осуществление преступного деяния, но и в качестве средства превентивного уголовно-правового воздействия к лицам, не совершившим преступления, но представлявшим опасности. Не случайно в 20-30-е гг. XX в. вводится специальный термин «социально опасные элементы» (СОЭ), к которым могла применяться мера в виде ссылки или высылки, даже если обвинение не было доказано, но суд приходил к выводу о том, что лицо представляет опасность по прежнему поведению или судимости. О. Ф. Шишов обоснованно отмечает по этому поводу, что в нашу правовую действительность была некритически перенесена теория опасного состояния.

Система средств уголовного принуждения, предусмотренная УК РСФСР 1926 г., включала в себя меры судебно-исправительного, медицинского и медико-педагогического характера.

К числу мер судебно-исправительного характера согласно ст. 20 УК РСФСР 1926 г. относились: объявление врагом трудящихся с лишением гражданства Союза ССР и обязательным изгнанием из его пределов, лишение свободы со строгой изоляцией, лишение свободы без строгой изоляции, принудительные работы без лишения свободы, поражение политических и отдельных гражданских прав, удаление из пределов Союза ССР на срок, удаление из пределов РСФСР или отдельной местности с обязательным поселением в иных местностях или без этого, или с запрещением проживания в отдельных местностях или без этого, увольнение от должности с запрещением занятия той или другой должности или без этого, запрещение занятия той или иной деятельностью или промыслом, общественное порицание, конфискация имущества, полная или частичная, денежный штраф, предостережение, возложение обязанности загладить причиненный вред. В качестве исключительной меры наказания УК РСФСР 1926 г. сохраняет наказание в виде расстрела.

По сравнению с ранее действовавшим уголовным законом УК РСФСР 1926 г. был дополнен такой мерой социальной защиты, как объявление врагом трудящихся с лишением гражданства СССР и изгнанием из его пределов. Данный шаг вряд ли можно признать оправданным, ибо названная мера сама по себе носила в первую очередь идеологический характер и не могла рассматриваться в качестве реального средства принуждения.

Новой мерой социальной защиты также явилось предостережение, которое, будучи отнесенным к числу наказаний, таковым, по сути, не являлось: согласно ст. 43 УК РСФСР 1926 г. оно применялось при вынесении оправдательного приговора, если суд усматривал, что поведение оправданного дает основания опасаться совершения им преступления в будущем. Очевидно, что предостережение представляло собой способ морального воздействия в виде указания на возможные последствия продолжения преступной деятельности и не было связано с претерпеванием реальных лишений, входящих в содержание любого наказания. Ошибочность включения предостережения в систему наказаний отмечал А. Н. Трайнин, который указал в этой связи, что данная мера воздействия, как и любая санкция при оправдательном приговоре, не должна иметь места. Еще одной законодательной ошибкой явилось включение в санкции Особенной части УК РСФСР 1926 г. дисциплинарных и административных взысканий, которые не были предусмотрены в Общей части.

Некоторым образом по сравнению с УК РСФСР 1922 г. были пересмотрены цели применения мер социальной защиты. В частности, предусматривалось только приспособление к общежитию государства трудящихся, и не указывалось при этом на исправительно-трудовое влияние. Кроме того, в законе подчеркивалось, что наказание не может иметь своей целью причинение физического страдания или унижение человеческого достоинства.

Мерами социальной защиты медицинского характера являлись принудительное лечение, а также помещение в лечебное заведение в соединении с изоляцией.

К числу мер социальной защиты медико-педагогического характера, применявшихся к несовершеннолетним, были отнесены отдача несовершеннолетнего на попечение родителей, родственников, если таковые имеют возможность его содержать, или иных лиц и учреждений, а также помещение в специальное лечебно-воспитательное заведение.

Законодательное регулирование и практика применения мер уголовного принуждения продолжали сохранять открыто классовый характер. «Действующая система наказаний того периода базировалась на относительно-определенных санкциях и отличалась известной гибкостью и подвижностью. Это способствовало реализации принципа классового подхода...». Об этом также свидетельствует тот факт, что совершение преступления субъектом, связанным с принадлежностью в прошлом или настоящем к классу лиц, эксплуатирующих чужой труд, относилось к числу отягчающих наказание обстоятельств, а осуществление посягательства рабочим или трудовым крестьянином, наоборот, считалось смягчающим вину обстоятельством. Показательно, что в Постановлении ВЦИК и СНК РСФСР 1928 г. по докладам НКЮ и НКВД о карательной политике и состоянии мест заключения особо указывается на необходимость применения суровых мер наказания к классовым врагам. Этим же Постановлением допускается назначение лицам, не относящимся к классово чуждым элементам, менее строгих наказаний, в частности лишение права занимать ответственные или выборные должности, объявление выговора с опубликованием и т. п.

Перечень наказаний предусмотренных, Основными началами 1924 года неоднократно дополнялся. Так, в 1936 году судам было предоставлено право применять к лицам, совершившим наиболее опасные преступления, лишение свободы в виде заключения в тюрьму.

В 1958 году были приняты новые Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, которые внесли существенные изменения.

Формирование новой системы наказаний в отечественном уголовном праве было, в основном, завершено с принятием УК РФ, вступившего в действие 1 января 1997 года.